Илья Бояшов - КОНУНГ

- Об Уне же и думать забудь, — предупредил.

Однако Асгейр не послушался. В Тронхейме он заявился к самому Вирге и рассказал о том, что случилось. Он заявил без обиняков:

- Явился я к тебе просить совета и, если можно, помощи, только из–за того, что слышал — с твоей дочерью Эфандой случилось чуть ли не подобное. Она пошла все–таки за Рюрика Молчуна, сына Олафа, несмотря на то, что сделалось между вашими родами. Ты ведь в конце концов согласился с этим, хотя немалых трудов стоило усмирить тебе свою гордость и гнев.

Вирге тогда воскликнул:

- Да что же такое творится с норвегами! Не иначе, скоро конец света, просто ушам и глазам своим отказываюсь верить. Каждое слово об Эфанде жжет мое сердце, и кто тебе сказал, что я решил покориться? Напротив, этот проклятый сын Бесхвостой Лисы остается самым что ни на есть главным моим врагом. А здесь являешься ты и просишь совета у того, кто опозорен собственной дочерью. В этом еще и тебе помогать — значит пойти против обычаев и законов — поэтому ничего от меня ты не добьешься, хотя ты и верный, и храбрый человек. Не обижайся, но я палец о палец не ударю, хотя Хроальд являлся также и моим врагом: он якшался с проклятым Олафом и в свое время даже ходил с ним в поход. Единственное, что смогу я поделать, — это молвить за тебя слово молодому конунгу, если тинг соберется. Да вот только чувствую: наступают лихие времена и людям фьордов будет не до тяжб.

Вирге помолчал и вот что добавил:

- Можешь у меня оставаться. В скором времени конунгу понадобятся хорошие воины — в таком случае обещаю тебе свое покровительство.

Асгейр сказал тогда, что благодарит за такую честь, но не успокоится, пока во что бы то ни стало не разыщет свою Уну. И тогда Вирге сказал, покачивая головой:

- Бывает и такое, что глупость туманит даже самые светлые и умные головы и женщины в этом усердно ей помогают. Не может быть настоящим мужем тот, кто не умеет укрощать сердце и доверяться рассудку.

Асгейр не слушал его предупреждения и сказал:

- Что бы ни случилось, Уна, дочь Хроальда Кривой Спины, будет моей.

Вирге сказал:

- Закончишь ты плохо.

И на том они расстались. Асгейр тайно вернулся в Дубовую Лощину; он повстречал там знакомого работника, которого звали Зист Змеелов, и тот рассказал ему последние новости: сын Хроальда, Норд, услышал о желании конунга Харальда прибрать к своим рукам земли тех, кто когда–либо раньше выступал против его отца, и счел за благо покинуть хутор. Норд направился не куда–нибудь, а на север к Рюрику Молчуну, с собой же захватил младшую сестру. По слухам, он готовится отдать Уну замуж за тамошнего бонда Бури, так как вряд ли в упландских фьордах найдется ей после всего того, что случилось, жених.

Асгейр сказал:

- Слышал я, что сам Молчун взял себе в жены дочь Вирге, несмотря на вражду между ними, и сам первым предложил мир врагу своего отца. Этот Рюрик отличается необычным нравом! Он пошел против всяких обычаев и добился своего. Не думаю, что бьеоркский ярл предаст меня смерти, если заявлюсь к нему и расскажу все как есть.

Зист только рассмеялся:

- Что позволено Тору, не позволено пастуху. Не обижайся, но твои слова лишены всякого здравого смысла. Среди воинов Молчуна каждый второй тебя запомнил. В лучшем случае проверишь на собственной шее, как затачиваются в Бьеорк–фьорде секиры. А то и за тем наблюдать будешь, как собственную шкуру с тебя сдерут, да еще и покажут ее тебе, прежде чем умрешь.

Асгейр возразил:

— Не верю я, чтобы Рюрик Молчун меня не выслушал. Даром что ли про него ходят слухи, что отпустил он собственных рабов. Если у него так получилось с дочерью Вирге, то чем я хуже?

Зист назвал Асгейра упрямцем и человеком, который жаждет сам себя как можно скорее отправить в пещеры к Хель. На том они и расстались.

Асгейр в скором времени нанялся на корабль одного торговца, добрался до Бьеорк–фьорда, но не стал высаживаться вместе со всеми на Лосином Мысу, а попросил кормчего пристать пораньше к берегу. Было лето. Асгейр не нашел ничего лучшего, как скрыться в одной из пещер в горах и ждать удобного случая, когда можно будет явиться к бьеоркскому отшельнику Он питался рыбой, которую бил из лука в ручье неподалеку от убежища, и обдумывал свое предложение. Однажды, когда голод выгнал его из пещеры и вышел он к краю леса в надежде подстрелить кабана или косулю, то заметил мальчика, пасущего стадо овец. Мальчишка на вид был очень жалок. На нем была одна разодранная рубашка, да такая ветхая, что чудом не расползалась; неизвестно, чего было больше на ней — дыр или ткани. Поколебавшись, Асгейр решил показаться и расспросить пастуха о том, что делается в Бьеорк–фьорде.