Александр Чаковский - Лида

— Хотите сухарь?

Женщина вздрогнула и поднялась.

— Спасибо вам… — Она протянула руку.

Я отломила кусочек сухаря и дала ей. Женщина стала жевать сухарь, держа руку у рта, чтобы не ронять крошек.

«Почему мне так грустно? — подумала я. — Ведь всё хорошо, и скоро я увижу Сашу. Ещё вчера я и мечтать об этом не могла. А теперь пройдёт час-два, и я буду с ним. Чувствует ли он там, наверху, что я здесь, жду его? Боже мой, сколько мне ещё ждать?»

Я встала и вышла из каморки.

— Куда вы? — спросила женщина.

— Сейчас приду, — ответила я и стала ощупью пробираться по вестибюлю к выходу.

Я хотела посмотреть, скоро ли рассвет. С трудом нашла дверь. Вышла на улицу. Ещё не светало, но по тому, каким серым стал снег, и по тому, что погасли искорки на колоннах Исаакия, я поняла, что до утра недолго.

— Скоро утро? — спросила женщина, когда я вернулась.

— Да, скоро, — ответила я, снова садясь на чемодан.

Женщина доела сухарь, но не ложилась, а сидела на постели и смотрела на меня.

— Может, ляжете, отдохнёте? — предложила она.

— Нет, спасибо, — отказалась я. Мне в самом деле совершенно не хотелось спать.

— Кто ж он вам будет? — спросила вдруг женщина. — Муж или так, по военному делу?

Мне почему-то не хотелось отвечать до того, пока я не увижу Сашу. Я не знала почему. Я сказала:

— Надо его видеть.

Женщина кивнула головой:

— Так, так…

Мы долго сидели молча. Потом я снова вышла на улицу. Уже светало. Площадь была по-прежнему пустынна. По небу медленно ползли, постепенно снижаясь, аэростаты воздушного заграждения. Я вернулась в «Асторию». Посидела и решила, что пойду в санупр, узнаю, куда меня назначают.

Размеренно стучал метроном. У ворот огромного здания штаба стоял часовой в тулупе. Я прошла в бюро пропусков и позвонила дежурному насчёт пропуска.

На моё приветствие дежурный кивнул головой, покопался в бумагах и протянул мне листок. Оказывается, назначение для меня уже готово. Я направлялась в Н-скую армию для использования в одном из санбатов. Только начальник ещё не подписал необходимых бумаг.

— Зайдите завтра, — сказал дежурный.

Я снова козырнула и пошла к выходу.

В вестибюле «Астории» стало светлее. Когда я проходила мимо лестницы, ведущей наверх, мне показалось, что сверху кто-то спускается. Я остановилась. Это был корреспондент Ольшанский, мой спутник. Я обрадовалась.

— Это вы? — крикнула я ему навстречу.

— А это вы? — прогудел он в ответ. — Приехали всё-таки? Вот настойчивая женщина!

— Я здесь уже часа три, — сказала я.

— Да ну? — удивился корреспондент. — А мой коллега ещё не вернулся?

— Нет… не знаю, — ответила я, — ведь я же не знаю, где он живёт, а ночью никого не было.

— И вы всю ночь просидели? Ну, знаете ли…

Трудно было понять, осуждает он меня или просто удивляется.

— Пойдёмте, — предложил Ольшанский, — я вам покажу, где он живёт.

Я сбегала в каморку и взяла вещи. Потом мы поднялись на третий этаж, прошли по тёмному длинному коридору и остановились в нише, в глубине которой была дверь. Корреспондент постучал.

Я стояла, прислонившись к стене. Моё сердце так билось, что казалось, было слышно даже рядом. В ушах звенело. Я не знала ещё, что скажу, когда увижу его.

Но за дверью было тихо. Корреспондент постучал сильнее. Дверь не открывалась.

— Может быть, он спит или ещё не вернулся, — предположил Ольшанский. — Сейчас мы проверим, в чём дело. Тут все ключи подходят. — С этими словами он вытащил из кармана огромный ключ и стал отпирать дверь.

Глухо щёлкнул замок, и дверь открылась. Мы вошли в комнату. Я увидела пустую кровать, письменный стол и диван. В комнате никого не было.

— Ну, значит, не вернулся. — И Ольшанский выжидающе посмотрел на меня.

— Вот что, — решительно заявила я, — мне придётся его подождать здесь. — Я поставила чемодан у стола. — Посижу здесь. Должен же он прийти в конце концов!

Корреспондент переминался с ноги на ногу, держа в руке свой огромный ключ.

— Видите ли… — начал он.

— Я вас понимаю, — прервала его я, — но… мне всё же придётся его подождать. Вы не беспокойтесь, он не будет к вам в претензии.

— Ну… хорошо, — нерешительно согласился корреспондент. — Тогда я пойду. — Он пошёл к выходу. — В крайнем случае, — сказал он с порога, — вы ведь можете сказать, что вам открыл дверь кто-нибудь другой.

Мне стало смешно.

— Конечно, могу. Скажу, что сама открыла. Шпилькой. Или ногтем.

Он посмотрел на меня, покачал головой и вышел, притворив за собой дверь.