Роберт Юнг - Лучи из пепла.

Только тогда он снова обратился к посетителю. Его продолговатое монгольское лицо выражало скорее отчаяние, нежели гнев.

— Неужели вы не понимаете? Не могу же я так просто передать вам этот склад. Разве мы не будем больше воевать? Ни с того, ни с сего я должен от всего отказаться. Даже девушки из нашего штаба поклялись продолжать борьбу до конца.

Теперь офицер уже окончательно выдохся. Нерешительно, с отсутствующим видом играл он своим разряженным револьвером. А когда снова заговорил, голос его звучал надтреснуто. Он готов был расплакаться: ведь и этот последний его протест против очевидного поражения ни к чему не привел.

— Мы перенесли столько лишений за эти долгие годы, — вырвалось у него. — И все, оказывается, было напрасно!

Наконец он попытался овладеть собой.

— Ну ладно. Все-таки мы кое-чего достигнем, если поможем жителям Хиросимы. Когда-нибудь нам, возможно, пригодится каждый спасенный японец. Конечно, перетащить все эти вещи вниз будет стоить огромного труда. Но за мной дело не станет. Я не буду чинить вам никаких препятствий.

Вскоре Хамаи нашел себе помощников. Ученики школы лесоводов в Сайдзё в кратчайший срок перевезли на тачках, крестьянских телегах, велосипедах и даже в детских колясках «клад из Каваками» к железнодорожной станции. В результате не меньше половины запаса рубах, шуб, фуражек, сандалий, сапог, шинелей и одеял попало к разутым и раздетым жителям Хиросимы еще до наступления ненастной погоды. Тем временем Ха-маи — на этот раз без особых затруднений — «освободил» также крупный флотский склад, распределив среди населения и эти запасы, предназначавшиеся для военных действий в юго-западной части Тихого океана.

Приезжие, которые побывали в те дни в Хиросиме, рассказывали затем, что все население города, по-видимому, играет в солдатики. Дело в том, что не только мужчины, но и девушки, старики, почтенные матери семейств, дети и юноши щеголяли в новенькой форменной одежде, скомплектованной как попало и имевшей поэтому довольно-таки фантастический, но нередко все же залихватский вид! Так трагедия милитаризации Японии неожиданно закончилась фарсом с переодеванием-маскарадом, в котором участвовали все, вплоть до калек и умирающих.

В то время во всей Японии почти каждый, носивший когда-то военную форму, старался скинуть c себя эту компрометирующую одежду, опасаясь либо попасть в плен к иностранным оккупационным войскам, прибытие которых ожидалось со дня на день, либо угодить под суд за участие в жестоких расправах с противником и гражданским населением оккупированных районов. В Хиросиме же, наоборот, все штатские, пережившие атомную бомбардировку, безбоязненно напялили на себя одиозное хаки — форму японской военщины, которая еще вчера держала в страхе всю Азию, а теперь сама дрожала от страха. Казалось, люди прошедшие через кромешный ад «пикадона», считали, что уже искупили свою вину.

Особенно пригодились жителям Хиросимы сапоги военного образца, ибо осенний дождь, разразившийся с яростной силой, покрыл дорожки между бараками и развалинами огромными лужами и превратил пепел в вязкое месиво.

В буквальном переводе слово «Хиросима» означает широкий (хиро) остров (сима). Центр города всегда находился на острове между двумя рукавами семиру-кавной реки Оты, а остальные кварталы города раскинулись на отвоеванных у моря, но все еще окруженных рекой илистых землях обширной речной дельты. Почти каждый второй год в период дождей текущая с гор река взламывает плотины, и нередко в довершение всего со стороны моря на районы, лежащие ниже его уровня, одновременно обрушивается еще и бушующая лавина волн, подхлестываемая тайфуном.

Самое страшное наводнение произошло в Хиросиме 6 августа 1653 года. Поэтому еще до роковой даты 6 августа 1945 года «шестое августа» запечатлелось в сознании людей как день несчастий. В XVII веке в этот день были снесены сотни домов и все городские мосты. В летописи говорится, что из всей Хиросимы уцелел фактически лишь расположенный на холме Рыбий Замок — резиденция местного феодала Асано, а жители спаслись от голодной смерти только потому, что феодал открыл собственные кладовые и в течение нескольких недель кормил своих подданных имевшимися там запасами риса. Но и этому наводнению, по-видимому, было далеко до того бедствия, которое обрушилось на несчастную Хиросиму менее чем через полтора месяца после атомного взрыва. 17 сентября 1945 года затяжной дождь, продолжавшийся с короткими перерывами несколько дней, превратился в ливень, и вдобавок к вечеру на море разыгрался шторм, сила которого возрастала с каждым часом до самой полуночи.