Иосиф Лаврецкий - Эрнесто Че Гевара

Американец Даниель Джеймс, автор биографии Че, пытающийся всячески исказить и принизить его образ в угоду тем, по приказу которых он был убит, с наивным притворством вопрошает в своей книге: «Почему столь широкий и глубокий ум, как Эрнесто Гевара, не обратился к опыту других стран, где предпринимались или, но крайней мере, намечались попытки предпринять другие, мирные, решения социального вопроса? Если его ненависть к Соединенным Штатам исключала возможность объективного изучения американского общества, то почему не обратился он к опыту таких стран, как Швеция или Израиль, где осуществлялись социальные эксперименты, более близкие его настроениям? Почему он оказался неспособным смотреть на вещи шире, не сквозь призму парализующей латиноамериканские страны монокультуры? Почему его ум в столь раннем возрасте исключил другие решения и другие ответы на извечные вопросы человечества?»

Даниель Джеймс от ответа на эти патетические вопросы воздерживается. Ибо ответ на этот вопрос может быть только один: причина того, что Че избрал путь социальной революции, — в политике порабощения и произвола, которую на протяжении десятилетий проводят в Латинской Америке империалисты Соединенных Штатов. Американские монополии, банки, тресты захватили основные богатства стран Латинской Америки. Пентагон, госдепартамент, ЦРУ превратили в норму вмешательство в политическую жизнь этих стран. Правящие круги Соединенных Штатов боялись не только коммунистической революции в Латинской Америке, они боялись любой серьезной буржуазной реформы, ибо она задевала интересы их монополий, била по карману магнатов Уолл-стрита.

На любую попытку реформ Вашингтон отвечал экономическими санкциями, вооруженными интервенциями. Реформистов — даже самого умеренного толка — по приказу из Вашингтона свергали специально выдрессированные для этого «гориллы». Иных «приручали» — шантажом, угрозами или жалкими подачками. Это по приказу Вашингтона были убиты такие политические деятели, выступавшие с независимых позиций, как Гитерас на Кубе и Гаитан в Колумбии, свергнут демократический президент Гальегос в Венесуэле. «Приручены» такие «реформаторы», как Гонсалес Видела в Чили и Перон в Аргентине. Поставлены у власти такие преданные Пентагону «гориллы», как Одриа в Перу. На протяжении десятилетий местные тираны в угоду Вашингтону и олигархии загоняли в подполье, гноили в зловонных казематах, пытали, уничтожали коммунистов и других борцов за подлинную демократию и счастье своих народов. Все это видел и знал молодой аргентинский врач Эрнесто Гевара, как видели и знали его сверстники, товарищи и друзья. Однако не все они делали из этого однозначные выводы. Будущий Че сделал для себя единственно правильный вывод. Он понял: чтобы добиться справедливости, нужно изменить социальный порядок.

Нельзя сказать, чтобы этот вывод был личным открытием Че. Задолго до него к этому призывали коммунисты, основываясь на великом марксистско-ленинском учении. Разумеется, юный Эрнесто читал и Маркса, и Ленина, и не только их, но и их противников. В буржуазных журналах он читал не только, вернее не столько, хвалу Советскому Союзу и коммунистам, сколько клевету и самые дикие вымыслы о них. У него была возможность выбора. Что же заставило его выбрать революцию? Его собственный опыт и благородное стремление служить обездоленным.

Значит ли это, что тогда, прощаясь с близкими на вокзале «Бельграно», будущий солдат революции считал себя коммунистом? Вовсе нет. К коммунизму приходят разными путями. Для одних это светоч, который сразу открывает им путь из царства тьмы в царство свободы. Иные приходят к коммунизму, разуверившись в прежних своих идеалах, пройдя сквозь мучительную переоценку ценностей, преодолев национальную ограниченность, предрассудки, свойственные их окружению, эгоцентризм. Эрнесто Гевара в отличие от многих других представителей средних слоев не был отягощен багажом заскорузлых привычек или взглядов, которые отделяли бы его китайской стеной от восприятия новых, революционных идей. Более того, он начал свою духовную жизнь с ниспровержения этих привычек и взглядов. Но позитивная программа формировалась в нем медленно, зрела постепенно. Вот почему этот будущий солдат революции пока что направляется к своему другу Гранадосу в Каракас лечить прокаженных.

Но тогда почему он не в порту или не на аэродроме, а на вокзале и садится в поезд, идущий в столицу Боливии — Ла-Пас? [10] Официальной столицей страны является город Сукре, фак тической же — Ла-Пас, местопребывание правительства и зако нодательных органов. Своим родным и друзьям он объясняет выбор столь необычного маршрута в Венесуэлу отсутствием денег на покупку авиа- или пароходного билета. Действительно, у него в кармане не густо, и он садится в «молочный конвой», как называют в Аргентине поезда, останавливающиеся на всех полустанках, где обычно фермеры грузят бидоны с молоком. Но неужели врач, которого ждет в Каракасе солидный месячный оклад в 800 долларов, не мог занять у кого-нибудь 200 долларов, чтобы добраться до Венесуэлы самолетом или пароходом? Нет, здесь что-то не то. Что же?