Робин Янг - Крестовый поход

Саймон прикусил губу.

— Лучше сегодня. Прямо сейчас. Вид у нее был… — Он покачал головой. — Понимаешь, больной был у нее вид.

— Больной?

— Да. И она чем-то терзалась. — Саймон смущенно пожал плечами. — Плакала.

Уилл глянул в сторону лазарета. Надо было поговорить с Робером, передать ему объяснение гибели рыцарей-сицилийцев, которое придумал Гийом. Но если Элвин плохо, то…

— Я пойду к ней сейчас, — сказал он.

— Хорошо. Я приготовлю тебе коня.

Саймон поспешил в конюшню, а Уилл остался. Он был не на шутку встревожен. Плакать перед людьми? Это было не похоже на Элвин. Да и приходить в прицепторий тоже.

Его размышления прервал скрипучий голос Эврара:

— У тебя опять нет времени повидаться со мной? — Уилл собрался что-то сказать, но Эврар его остановил, подняв руку. — Пойдем, нужно поговорить.

— Я вернулся вчера ночью и не хотел вас будить, — объяснил Уилл.

— А сейчас что ты собирался делать? Пойти отдыхать? Погреться на солнце?

— Я… — Уилл глянул в сторону конюшни. Затем посмотрел на капеллана и скрипнул зубами. — Не важно. Любое дело подождет.

Он последовал за Эвраром в рыцарские покои.

— Надо собрать братство, — сказал капеллан, как только они вошли в солар. — Но я хочу прежде поговорить с тобой. Полагаю, все прошло успешно?

— Это зависит от того, что вы полагаете успехом, — ответил Уилл, принимая от Эврара кубок с вином. — Если говорить о главном, то да. Похищение предотвращено.

Старик кивнул и сел.

— Но с потерями, — продолжил Уилл. — Нас ждали.

— Я слышал, три рыцаря погибли. — Эврар глотнул вина. — Приближенные де Боже. Расскажи, как было дело.

Уилл рассказал.

Эврар поднялся наполнить свой кубок и оступился, едва не упал. Уилл вскочил ему помочь, но он махнул рукой.

— Не суетись. Я просто старик, Уильям. Старик. — Он хрипло вздохнул и поковылял к кувшину с вином. — Так ты говоришь, те, кто устроил вам засаду недалеко от Мекки, знали латынь?

— Не только знали. Они прекрасно говорили с западным выговором.

— Французским? Английским?

— Не знаю. — Уилл задумался. — Я ведь тогда едва соображал после падения с верблюда.

— А люди, которые напали на вас у Священной мечети, были мамлюки?

— Это точно. Думаю, их послал Калавун.

— Не предупредив нас?

— Может быть, он не получил мое послание.

— Или получил, но не поверил, что мы выполним обещание.

Уилл угрюмо кивнул:

— Вероятно.

— Но главное, камень остался на месте. — Эврар посмотрел Уиллу в глаза. — И тебе повезло уцелеть и вернуться. Ведь после гибели Кайсана шииты вполне могли бросить вас в пустыне.

— С нами им было надежнее возвращаться в Юлу. Ведь их тоже преследовали.

— Но вам все равно повезло. Я слышал, Робер де Пари ранен.

— Должен поправиться, — напряженно проговорил Уилл, глядя в кубок.

— Не принимай на себя никакой вины, Уильям, — резко произнес Эврар. — Робер сам так решил.

— Все закончилось, и слава Богу. — Уилл допил вино.

— Нет, не закончилось, — возразил Эврар. — А великий магистр? Думаешь, он отступится? А его сообщники? Кто они? Мне удалось кое-что разузнать насчет Анджело Виттури. Он наследник богатого торгового дома. Его отец, Венерио, самый крупный работорговец на Заморских землях. Но в последние годы его дела пришли в упадок. Кстати, и кораблестроитель Гвидо Соранцо был в похожем положении. Семейство Виттури связано с мамлюками, поставляло их войску молодых невольников. Где-то там у мамлюков и прячется этот брат Кайсана.

— Но разве это сейчас важно? — осмелился возразить Уилл. — Ведь похищение сорвано. Второй раз у них не получится.

— Ты ошибаешься, Уильям. Эти люди, кем бы они ни были, не успокоятся. Братство считает, — посмотрел Эврар на Уилла, — что ты должен использовать свое положение при великом магистре и вытянуть из него их имена.

Писарь закончил последнюю строку.

— Добавь, что я вскоре напишу еще, и закончи моими поклонами, — произнес не оборачиваясь стоявший у окна Гийом де Боже. — После можешь удалиться.

Писарь поднял глаза:

— Мессир, а остальные послания? Я…

— Это потом, — оборвал его Гийом. — Потом. Сейчас иди.

— Как желаете, мессир. — Писарь собрал принадлежности, поклонился спине великого магистра и покинул солар.

Гийом закрыл глаза. Под мантией все тело было в поту. Голова пульсировала, в желудке крутило. Он ухватился за прохладный подоконник.

После рапорта Уилла Гийом немедленно призвал писаря. Все послания, отправленные в последние месяцы Карлу, Эдуарду и папе, призывающие готовиться к новой войне на Заморских землях, были впустую.