Робин Янг - Крестовый поход

Она появилась из мрака, лучезарная, освещенная факелами, расставленными вдоль стен, украшенных арабской вязью. Открытые арочные ворота охраняла стража. Кайсан, явно робея, начал снимать обувь. Уилл встретился взглядом с Дзаккарией. Тот отстегнул от шугдуфа две корзины. Все сняли обувь и направились за Кайсаном. Кроме двух шиитов, которые собрали обувь и повели верблюдов прочь.

— Они встретят нас у ворот, — объяснил Кайсан.

По мере приближения к Священной мечети напряжение росло. Кайсан вошел первым. Уважительно кивнул стражам. Следом, склонив головы, ворота пересекли Уилл с Робером. Замыкали шествие Дзаккария и Алессандро, каждый с корзиной.

Они успели сделать лишь несколько шагов, как сзади раздался громкий окрик. Уилл замер. Стражник что-то говорил, показывая на корзины. Кайсан взял корзину у Дзаккарии, подошел, открыл крышку и, быстро объясняя, показал содержимое. Стражник махнул рукой, разрешая идти дальше, и Уилл перевел дух.

Они вошли в аркаду, окружающую обширный двор, в центре которого находилась Кааба, сооружение в форме куба высотой в два этажа. Эврар говорил, что святилище покрыто кисвой, особой золотисто-черной парчой, которую меняют каждый год во время хаджа. Так оно и было. Кисва была исписана мерцавшей при свете факелов причудливой арабской вязью. Уилл представлял себе это иначе. Во-первых, здесь было достаточно светло, а во-вторых, совсем не безлюдно. Значительную часть двора устилали циновки, на которых спали люди. Видимо, паломники. Тут даже слабо горели несколько костров. В аркаде то и дело появлялись фигуры стражников.

Как было договорено, Кайсан и его люди удалились, растаяв в полумраке аркады. Уилл и Робер легко подняли принятую у Дзаккарии корзину и направились к Каабе мимо спящих паломников, волоча по песку полы своих одеяний. Босые ноги неприятно холодили черные плитки, которыми было выложено место вокруг Каабы. Сицилийцы двинулись к западным воротам.

Уилл наконец увидел святыню, блестящий овальный камень в серебряном кольце, вделанном в угол храма на высоте груди. Это было ни на что не похоже. Словно стекло, но много благороднее и цветом, и фактурой. По телу пробежала дрожь, когда он вспомнил слова Эврара о том, что, согласно вере мусульман, на камне записаны все людские грехи, которые будут прочитаны в Судный день. Уиллу показалось, что камень наблюдает за ним своим единственным глазом в серебряной оправе, и он отвел взгляд.

План был такой. Робер ждет в отдалении с корзиной, а Уилл делает семь кругов вокруг Каабы, каждый раз целуя камень. Во время последнего прохода он должен задержаться. Стражи сочтут, что паломник решил преклонить перед святыней колени. Дзаккария и остальные рыцари увидят, что он похищает камень. Уилл вернется к Роберу. Тот откроет корзину, и Уилл над ней наклонится. На этом все. Сицилийцы будут находиться далеко и не поймут, что камень остался на месте. Тем более что надо будет немедленно отсюда убираться.

Примерно в десяти шагах от Каабы они поставили корзину. Уилл двинулся дальше, и в этот момент двор огласил воинственный возглас. Все спящие паломники мгновенно поднялись, сбросив грубые одеяла, обнажив серебряные кольчуги и алые одеяния с черными нарукавными лентами. У того, кто подал команду, крепко сложенного смуглого человека, эта лента была расшита золотом. Его люди развернулись веером, а он выхватил из ножен меч и направился прямо к Уиллу.

Равнина Альбистан, Анатолия 15 апреля 1277 года от Р.Х.

Калавун окинул взглядом снеговые вершины гор Тавра, похожие на окоченевших великанов, рядом с которыми человек казался ничтожным пигмеем. На морозном воздухе дыхание сразу превращалось в пар. Он плотнее запахнул отороченный кроличьим мехом плащ и пошел вдоль лагеря.

Неподалеку от шатров на скудной траве паслись кони. В пурпурном полумраке мерцали костры. Воины просыпались, тишину оглашали повелительные возгласы атабеков. Калавун ненадолго задержался у расположения своего полка и двинулся дальше мимо свежих могил. Пока потери войска составили двадцать восемь человек. Пятеро погибли в горах.

В Дамаске к ним примкнул полк сирийцев, который Бейбарс отдал под командование Калавуна. Затем они вошли в Алеппо. В этом городе Бейбарс всегда вел себя как-то иначе. И в этот раз тоже. Он сразу навестил могилу Омара, а потом отправился к месту, где некогда стоял амбар, давно сожженный, и провел там больше часа. Просто стоял и молчал. Об этом Калавуну рассказал сопровождавший султана эмир. Калавун не удивился. Он знал, что первый год рабства Бейбарс провел в Алеппо и потом, еще будучи эмиром, всегда посещал это место, когда предоставлялся случай. Значит, его по-прежнему тревожили призраки прошлого.