Виктор Поротников - Митридат

Митридат высоко ценил галатов как воинов. И хотя он силой присоединил к своим владениям земли трокмов, среди знати этого племени у него было немало друзей. Дело в том, что галаты частенько не ладили между собой, хватались за оружие из-за всякого пустяка. Беда заключалась в том, что вожди племен время от времени пытались объединить галатов в одно государство. Благое это намерение разбивалось о самонадеянность и гордость племенных кланов. Толистобогии не желали, чтобы во главе галатского государства стоял вождь из племени трокмов или тектосагов. Точно так же тектосаги и трокмы желали видеть верховным правителем своей земли своего соплеменника, а не кого-то другого.

Митридат и Никомед после завоевания Галатии поставили галатские племена в обособленное положение друг от друга. Они помогли стать у власти в этих племенах тем, кто не стремился к объединению, и ввели в Галатию свои войска, дабы противники разъединения не вздумали восставать.

Ныне у трокмов шла очередная свара с тектосагами из-за того, чей вождь должен представлять Галатию в римском сенате. Толистобогии в этой распре не участвовали, так как у ник недавно умер предводитель и знатные семьи теперь грызлись между собой, отстаивая каждая своего ставленника на это место.

Вождь трокмов Богодиатар жаловался Митридату:

— В Пессинунте живет немало выходцев из Италии, поэтому у вождя тектосагов имеются друзья среди именитых римлян. Эти доброжелатели уже напели римским властям, что Адиаториг — так звали вождя тектосагов — как никто другой подходит для того, чтобы стать другом римского народа. Я ведь понимаю, что Адиаторигу нужна поддержка римского сената, чтобы стать во главе Галатии. Вот он и рвется в Рим, как стрела с натянутой тетивы!

Митридат ничем не мог утешить Богодиатара. Он сам ощущал себя в зависимости от Рима: его гарнизоны уже оставили Галатию и теперь покидают Нафлагонию. Римские послы находятся в Пафлагонии, чтобы на месте убедиться, как понтийский царь выполняет условия договора. Там же находятся Критобул и Тирибаз как представители Митридата.

— Чувствую, скоро наступят такие времена, когда ни родовая кровь и ни волеизъявление народа, но римский сенат будет решать, кто достоин стать царем, а кто нет, — сетовал Богодиатар. — И владения царств тоже будет устанавливать римский сенат.

… В Пессинунте Митридат и его свита расположились в большом доме на окраине, здесь жил купец-перс. Сюда загодя наведывались царские люди и с ними Зариатр. Осмотрев город и подступы к нему, Зариатр решил избрать местопребыванием Митридата этот дом купца. На случай опасности из дома вел потайной ход рядом проходила дорога, ведущая в горы; шума и толчеи на окраине Пессинунта тоже было меньше.

Когда-то город населяли фригийцы, чье могучее царство занимало широкие долины центральных областей Малой Азии. После завоеваний Ахеменидов в Пессинунте появились персы. Со времен Александра Великого и его диадохов Пессинунт облюбовали эллины, а также выходцы из соседних племен: лидийцы, мисийцы, ликаонцы, каппадокийцы… Во время частых войн Пессинунтом, как и всей Фригией, владели то Селевкиды, то Атталиды, то вторгались с севера понтийские цари.

И теперь частью Великой Фригии владеют римляне, частью — галаты. И кто знает, может, в умах римских публиканов уже зреет намерение через Адиаторига прибрать к рукам и Галатию.

Сузамитра и Фрада, сопровождавшие Митридата в этом путешествии, иногда принимались обсуждать, что будет, если владения римлян, поглотив Галатию, вплотную приблизятся к Понту.

Митридат не участвовал в этих разговорах, не желая бередить рану. Он без войны отступился от Галатии и Пафлагонии, но, быть может, благодаря стараниям Тирибаза и Критобула ему также без войны удастся удержать за собой Каппадокию.

До торжеств, посвященных ритуалу возрождения Аттиса, оставалось два дня, когда телохранители Митридата привели к нему странного человека, судя по внешности беглого раба.

— Он прятался в саду и бросился на садовника, когда тот обнаружил его, зарывшегося в ворох из прошлогодних листьев, — сообщил Митридату Зариатр, отвечающий за безопасность царя.

Митридат с интересом разглядывал стоящего перед ним верзилу со связанными за спиной руками. На нем была лишь рваная набедренная повязка. Мускулистый торс пленника свидетельствовал о его силе. Хотя он был истощен и исхлестан плетьми, в глазах у него не было страха или покорности.