Виктор Поротников - Митридат

«Будь он девушкой, от него была бы польза хотя бы в том, что его можно было бы с выгодой выдать замуж», — подумал он.

В том, что Ариарат, и повзрослев, не сможет самостоятельно управлять Каппадокией, Митридат был уверен.

Словно в подтверждение этого Ариарат спросил:

— Можно, Гордий останется моим советником?

— Можно, — ответил Митридат, — но предварительно ему придется стать евнухом.

Гордий побледнел и вскинул на Митридата испуганные глаза. Не обрадовался этому известию и Ариарат.

— Это излишне, дядя, — запротестовал он, и в голосе его появилась разительная перемена: столько мольбы в нем было. — Не нужно этого делать. Это жестоко!.. Я умоляю тебя, пощади его!..

Чем дольше просил за Гордия Ариарат, тем сильнее в Митридате росла уверенность, что слух о непристойной связи между ними не выдумка.

Митридат остался непреклонен.

Тогда Ариарат, рыдая, припал к его ногам. В его мольбах звучала истерика.

Митридату стало противно. Он вызвал стражу. Гордия увели.

Ниса, приехав в Мазаку, не скрывала своего недовольства тем, с какой бесцеремонностью ее заставили собраться в дорогу. Она ругала хазарапата и его слуг, досталось от нее и Митридату, чей приказ они выполняли. Даже перед началом свадебного торжества Ниса не переставала выплескивать на старшего брата обиду и раздражение.

— Утри слезы, — сердился на нее Митридат. — Как ты покажешься жениху в таком виде! Что скажут о тебе гости!

— Мне нет дела до жениха и гостей, — со слезами кричала Ниса. — Пусть все видят, как я несчастна! Пусть все знают, что мой брат — тиран и деспот!

Веселье не получилось. Невеста была с красными от слез глазами. Жених выглядел угрюмым и не скрывал того, как ему противно происходящее вокруг. Ариарат был зол на Митридата за то, что Гордий все же был оскоплен.

На свадебном пиру от души веселились только понтийские военачальники. Приближенные Ариарата и друзья Гордия сидели с каменными лицами, улыбались неживыми улыбками; даже слуги, чувствуя гнетущее напряжение в зале, старались поменьше мелькать у столов. Если бы не играла задорная музыка и не кружились в быстром танце полунагие танцовщицы, можно было подумать, что это поминки.

В разгар пира, когда кто-то из понтийских вельмож провозгласил здравицу брату невесты, Ариарат неожиданно прервал говорившего, вскочив со своего места.

— Я утомился слушать глупые речи, — звонким срывающимся голосом объявил он. — К тому же мне не терпится ближе узнать свою нареченную супругу, а посему мы удаляемся в опочивальню. Эй, музыканты, сыграйте-ка нам мелодию Афродиты, распускающей пояс!

Гости онемели от услышанного. Взбешенный Митридат едва не запустил в Ариарата своим кубком.

Флейты затянули протяжную мелодию, ее подхватили арфы и кифары.

Ариарат подал руку красной от смущения Нисе и удалился с нею из зала.

Желая завершить одним сражением затянувшуюся войну с Тиграном, Митридат рвался из Мазаки и в то же время не мог пока покинуть область — его задерживала ненавистная зимняя пора. Дули холодные негры, шли дожди со снегом; раскисшая земля покрылась лужами и маленькими озерами. Иногда наступала оттепель, и на лужайках среди зеленой травы, освободившейся от стаявшего снега, распускались белые подснежники. Радуясь теплу, в рощах заливались птицы. Однако до настоящей весны было еще далеко…

Прознав, что оскопленный Гордий втихомолку настраивает против него не только Ариарата, но и Нису, которая сама рассказала об этом брату, Митридат без долгих раздумий приказал казнить советника.

Последнее время Митридат был вспыльчив и скор на расправу. Ему хотелось подвигов и славы, а вместо этого приходилось выслушивать упреки сестры, которую он сделал царицей, читать длинные нравоучения избалованному племяннику, распутывать козни его вельмож и друзей казненного Гордия. Митридат, мнящий себя сыном бога, стремился ввысь, как мифический Икар, но судьба как назло принуждала его копаться в грязи людской мелочности и пороков.

Однажды Митридат сказал Нисе:

— Надеюсь, сын Ариарата окажется достойнее своего отца. — Он пытливо взглянул на сестру. — Ты еще не беременна?

По губам Нисы промелькнула небрежная усмешка.

— Боюсь, мне это не грозит, дорогой брат.

— Чем же вы с Ариаратом занимаетесь в опочивальне? — насторожился Митридат.

— Тем, чем и положено супругам, — недовольно ответила Ниса, — только перед этим Ариарат смазывает мне задний проход оливковым маслом, иногда мне приходится это делать самой.