Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

— О! От всего сердца, махараджа! Нет большей чести для деревенского жреца!

— Я хочу отпраздновать свадьбу в Гвалиоре, с чтением мантр, с жертвоприношением. Вы тоже собирайтесь, поедете вместе со мной.

— Махараджа, это невозможно. Свадебный обряд должен быть совершён в доме невесты. Таков наш обычай. Жрецом невесты буду я, а вашим пусть будет брахман из Гвалиора. Мы ничего не можем дать за невестой, только цветы, да и тех немного… И ещё в доме Атала наберётся, может быть, чашка топлёного масла, чтобы совершить жертвоприношение.

Сияющий от радости, появился Атал. Жрец спросил его:

— Скажи, Атал, где должны совершить обход огня [157] Обход огня — один из свадебных обрядов Мриганаяни и махараджа: здесь или в Гвалиоре?

Атал гордо выпятил грудь.

— Здесь. Таков обычай нашего рода.

— А сможешь ты дать что-нибудь за сестрой? — смеясь, спросил жрец.

Атал ответил без тени смущения:

— Саму невесту и одну корову. Есть ещё пара (школ, но их я оставлю себе.

Все рассмеялись.

«Разве я сказал что-нибудь не так?» — удивился Атал.

— А какие подношения сделаешь ты богам? — произнёс жрец, придав лицу серьёзность.

— Кое-что найдётся. Да ещё в долг возьму, — ответил юноша, уже смутившись.

Манг Сингх обнял его.

— Не беспокойся, я дам всё, что надо, — сказал раджа.

— Я ничего не возьму, — тихо ответил Атал.

— Ну что ж, твоя воля, — согласился Ман Сингх и обратился к жрецу: — Назначьте день свадьбы, шастри-джи.

— Махараджа, — со смехом ответил жрец, — если брахман хорошо знает астрологию, он назначает свадьбу на самый ближайший день.

И жрец ушёл в храм, чтобы определить, в какой день отпраздновать свадьбу.

Толкам и пересудам в деревне не было конца.

— Не сегодня-завтра у Нинни свадьба!

— Теперь она будет зваться махарани! У каждого своя судьба!

— До сих пор, сколько ни работала, ни разу досыта не поела, а теперь будет в молоке купаться!

— И Аталу повезло. Как-никак с самим раджой породнился! Наденет высокий тюрбан и будет расхаживать по столичным улицам!

— А Лакхи станет служанкой. Будет прислуживать Нинни и ублажать раджу.

— Видели, какой у неё живот? Но по милости раджи всё будет скрыто.

— Молчи! А то услышит раджа — прикажет казнить!

— Скорее бы уезжали! Тогда никакие грабители к нам больше не придут.

Нинни старалась казаться спокойной. Лакхи же не скрывала своей радости. Когда Нинни отворачивалась от подруги, Лакхи подбегала к ней и заглядывала в лицо, а потом, не выдержав, брала Нинни за подбородок.

— Посмотри мне в глаза.

— Ну, смотрю. Теперь что?

— А на него ты тоже так смотрела?

— Ну что ты пристала ко мне?

— Расскажи, Нинни, о чём вы разговаривали там, под деревом?

— Ты ведь всё слышала!

— Ничего я не слыхала, только видела, как он взял тебя за руку, и всё. Вы очень долго разговаривали.

— Долго?! Что ты! Несколько минут!

— О небо! Несколько минут! Да я изнемогла, пока искала в кустах стрелы, которых там не было! Что же ты сказала ему?

— «Я вверяю вам свою честь… На всё ваша воля…» Больше ничего… А теперь оставь меня.

— Интересно, где будет свадьба?

В это время в хижину вошла соседка. Ещё с улицы она закричала:

— Вот это счастье! Да не оставит бог никого своей милостью! Навеки прославила нашу деревню! По красоте своей и раджу нашла! Сколько бы ни искал раджа, во всём свете не найти ему другой такой красавицы!

Соседка так и впилась глазами в ожерелье Нинни.

— Наверно, дорого стоит! А как сверкает оно на твоей белой шее! — с восхищением проговорила она.

Нинни не знала, что сказать, и за неё ответила Лакхи:

— Раджа подарил Нинни ожерелье за храбрость. Она одной стрелой убила тигра, а потом ещё свалила буйвола.

— Нечего обманывать меня! Вся деревня знает, что Нинни выходит замуж за раджу.

— Правда? — с притворным удивлением спросила Лакхи.

Соседка прослезилась.

— А мы как работали, так и будем работать, ходить за скотиной, есть, что бог пошлёт. Но мы рады тому, что хоть вы будете счастливы!

Лакхи растрогалась.

— Пока ещё ничего не решено, — сказала она. — Что говорить раньше времени?

Крестьянка вытерла слёзы, кашлянула и сказала:

— В деревне все сгорают от зависти.

«А ты, наверное, завидуешь больше всех. Пришла, чтобы породниться», — подумала Нинни.

Крестьянка продолжала:

— Одна даже сказала, — да покарает её бог! — что теперь Нинни будет жевать бетель, а Лакхи станет подставлять ей ладонь, чтобы рани было куда выплёвывать остатки. И ещё сказала, что Лакхи будет стелить ложе раджи, — ведь она тоже, красивая!