Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

— Стоит ли уходить, Лакхи? Злые языки есть везде.

— В другом месте я могу выдать себя за гуджарку.

— Чего ты боишься? Разве выйти замуж за Атала — это грех? Баба-джи сам рассказывал, что такие браки случались не раз. После свадьбы перейдёшь в касту гуджаров. Видишь, мы с братом уже сейчас едим из одной посуды с тобой и пищу готовим вместе.

— Так это вы! А люди не простят нам этого, они выгонят меня и Атала из деревни.

— Ну что ж, и уйдём. Только подальше, чтобы не слышать карканья этих ворон!

— Мы нигде не пропадём. Вон наты — живут себе, горя не знают! Ни забот у них, ни нужды. А вечно кочуют с места на место.

— Ну, с натов брать пример нечего! Взгляни-ка на Пилли! Стыд один! Стреляет глазами, вертится. А накидки её! Она в них, как голая! Смотреть противно!

— А ты хочешь, чтобы я ходила в такой накидке! Ни за что не стану носить её. Чего доброго, меня примут за натяни!

— Да… Пожалуй, наша одежда хоть из толстой, грубой ткани, а ничуть не хуже её наряда… Так вот, как только вернётся жрец, решим, как быть с твоим замужеством.

Землю окутала прохладная ночь. В большие окна дворца султана дул тихий влажный ветер. Над деревьями в саду взошла луна. В приёмном зале на троне, утопая в подушках, восседал султан Мальвы Гияс-уд-дин. У ног его застыл в почтительной позе евнух Матру. Наложницы, одна другой краше, угодливо изогнувшись, держали перед своим повелителем сосуды с пенящимся красным вином. Гияс-уд-дин пил из золотой, инкрустированной драгоценными камнями чаши.

— Матру! — позвал султан.

Евнух подобострастно поднял голову, сложил в знак покорности руки и покосился на наложниц. Гияс-уд-дин подал им знак удалиться. Наложницы поставили сосуд с вином на высокий столик, рядом с троном, и вышли.

— Повелитель, всё сорвалось! — с дрожью в голосе произнёс Матру.

— В чём дело? Что сорвалось? — спросил султан, не выпуская из руки чаши с вином.

— За этими девушками послали четырёх конных воинов, двое погибли.

— Как? Кто их убил? Неужели в деревню прибыли воины Ман Сингха?

— Нет, повелитель! Сами девушки убили их: одного копьём, другого стрелой.

— Наверное, воины вели себя чересчур грубо!

— Девушки не захотели ехать, пришлось применить силу.

— Ослы! Болваны! А где те, что спасли свою шкуру?

— Здесь. Только что вернулись. Они и рассказали мне обо всём.

— Бросить их в темницу! Надо было хитростью заманить девчонок в наше княжество. А уж на этом берегу Чамбала пусть поступали бы, как им вздумается. Что делают наты?

— Повелитель! Они…

— Ну, замолчал, дурень? Или они тоже убиты?

— Нет, повелитель! Наты просили украшений и денег, я отослал, но они до сих пор ничего не добились.

— Так! — Гияс-уд-дин нахмурился. Выпитое вино разжигало его гнев.

Обычно он разговаривал с евнухом милостиво и ласково, и сейчас Матру, неприятно поражённый грубостью султана, быстро перевёл разговор на другое. Подавая Гияс-уд-дину новую чашу с вином, евнух сказал:

— Махмуд Бегарра вернулся из Синда. И готовится к повой войне.

— С кем же он собирается воевать? — спросил султан.

Забыв о девушках, он немного смягчился. Ещё утром лазутчики сообщили Гияс-уд-дину эту новость, но он никак её мог вспомнить, что именно они говорили.

— Повелитель! Султан Махмуд готовит флот для войны с португальцами, — ответил Матру.

— Не называй в моём присутствии султаном этого эфиопа! — закричал Гияс-уд-дин.

Евнух умолк.

— А, вспомнил! — вдруг обрадовался султан. — Он хочет напасть на Раджпутану. А мы пойдём на Гвалиор.

— Да будет так, повелитель!

— Мы двинемся через Нарвар, оставим там несколько отрядов для осады крепости и окружим Гвалиор. Небольшой отряд переправится через Чамбал и захватит Раи. Я сам поведу его через эту деревню. Приказать натам глаз не спускать с девушек. Ты отправишься вместе со мной.

— Да здравствует повелитель!

— Я, кажется, обидел тебя сегодня?

— О нет, повелитель!

— Султанатом, пока я не вернусь, будет править шах-задэ [146] Шах-задэ — сын султана пли шаха Насир-уд-дин.

— Слушаюсь, повелитель!

Султан снова поднёс чашу к губам: никогда ещё он не пил такими маленькими глотками.

Матру заметил: гнев Гияс-уд-дина прошёл, и, выждав ещё немного, попросил:

— Повелитель, помилуйте воинов, они ни в чём не виноваты.

— Нет, и не проси! Они ответят мне за смерть тех двоих, что погибли от рук девчонок!

Евнух замолчал и стал размышлять:

«Султан рассчитывает напасть на Нарвар и думает, что раджа Май Сингх будет сидеть сложа руки в Гвалиорской крепости. Как бы не так! Ман Сингх не испугался делийских падишахов, так станет ли он прятаться от султана Мальвы за крепостными стенами! Вряд ли мой повелитель вернётся живым в Мэнди. Какой-нибудь гвалиорский лучник нацелится ему в глаз или в грудь — и… всё. Не хочется мне что-то идти в этот поход. Умрёт Гияс-уд-дин, и султаном станет сын его Насир-уд-дин. Пожалуй, пора молить бога о ниспослании наследнику счастья! Сегодня же начну! От Гияс-уд-дина надо отойти, но осторожно, так, чтобы не испортить дела. Кто знает, чем всё это кончится!»