Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

Однако райская жизнь в султанатах омрачалась одним обстоятельством: они должны были нести тяжёлое бремя в виде многочисленной армии дармоедов, которую представляло собой мусульманское духовенство. Муллы и маулви, в соответствии со своим толкованием ислама, неустанно разжигали в мусульманах религиозный фанатизм, вдохновляли их на ратные подвиги, священную войну против иноверцев. Если их не слушали султаны, они обращались к сардарам, сардары не слушали — они взывали к простым воинам. Муллы и маулви были главными участниками дворцовых заговоров и не успокаивались до тех пор, пока на место неугодного им султана не сажали нового, который действовал бы по их указке и вёл против индусов джихад — священную войну. Но джихад, открывавший столь заманчивые перспективы, быстро истощал силы султанов: одни становились могущественными, другие — слабыми.

Муллы и маулви султаната Мальвы осыпали сына Гияс-уд-дина милостями. Они связывали с ним все свои надежды на будущее, поскольку сам Гияс-уд-дин, занятый устройством своего рая, совершенно не думал об их благополучии.

Прошло полгода с тех пор, как Гияс-уд-дин вернулся из Нарвара. Настала зима, потом весна, весну сменило лето, вслед за летом пришёл сезон дождей. А Гияс-уд-дин всё ещё был жив…

Насир-уд-дин в точности выполнял все наставления мулл, устраивал пиршества, во время которых подбирал сообщников, организовывал заговоры, но… каждый раз терпел неудачу. Счастье ещё, что Гияс-уд-дин ничего не узнал. Объяснялось это, пожалуй, тем, что сообщником Насир-уд-дина был евнух Матру.

И всё же пришёл смертный час Гияс-уд-дина: Матру удалось втянуть в заговор одну из служанок, и дело было сделано.

Два дня небо хмурилось. Сквозь решётчатые окна врывался во дворец студёный ветер, он приносил с собой брызги дождя.

Служанка подала султану чашу с вином.

— А почему бы не столкнуть рану Мевара с Сикандаром Лоди и таким образом сорвать поход султана на Гвалиор? — произнёс Гияс-уд-дин, отпив глоток.

Матру ещё ниже опустил голову и ответил:

— О повелитель, было бы замечательно столкнуть этих двух негодяев.

— Я отправил ране Раймалу послание, в котором сообщил, что Гвалиор лишь предлог для военных приготовлений Сикандара, на самом же деле Сикандар движется на Мевар. Пусть рана попытается задержать его!

— Раймалу это едва ли удастся. Вот если бы он послал навстречу Сикандару своего сына Сангу, тогда другое дело [182] Сама, или Санграм Сингх, отличался отвагой. Будучи с 1509 по 1528 год раной Мевара, нанес ряд поражений Мальве и Гуджерату : тот сумел бы заставить делийскую армию повернуть назад!

— Ну и осёл же ты! Я вовсе не желаю, чтобы Мевар одержал победу над Дели! Наоборот, я хочу ослабить Меварское княжество и для этого сговорился с бхатом Раймала. Он сделает всё, чтобы Раймал спустился прямо на гхат [183] Гхат — здесь: спуск к реке, где, по индусским обычаям, сжигают трупы. Выражение «спуститься на гхат» означает «умереть» .

— О повелитель, какой великолепный план!

— А пока Сикандар и рана будут сражаться, я сам пойду на Гвалиор, только не через Нарвар, как в прошлый раз, а с севера, через Калпи, в то время как субедар Чандери Шер-хан подойдёт с юга. Тогда наконец я смогу получить что хотел: ведь обе красотки там, в Гвалиорской крепости!

Матру быстро взглянул на султана. Зрачки у Гияс-уд-дина расширились.

— О ком изволите вы говорить, повелитель?

Гияс-уд-дин. осушил чашу и приказал служанке:

— Налей-ка ещё!

Потом, помолчав немного, сказал Матру:

— Вот дурень, уже забыл! О ком могу я говорить? Ну конечно, о Мриганаяни и Лакхи! Я не успокоюсь до тех пор, пока не привезу их в Мэнди!

Веки у султана отяжелели.

— Почему у меня так сильно дрожит рука? — спросил он.

— Сегодня холодно. Возможно, что от этого.

— Когда же наконец сцепятся рана Раймал пли… сын… его… Санга… с… Си… кан… да… ро-о-м?

— Скоро, очень скоро, повелитель!

— Чтоб они перегрызли друг другу глотки, не… го…дя-я-яи!..

Гияс-уд-дин упал на подушку. Чаша выскользнула из его руки. Служанка испуганно спряталась за занавеску. Матру встал и внимательно посмотрел на султана.

— Повелитель! — тихо позвал он.

Но Гияс-уд-дин не ответил. Изо рта пошла пена.

Матру хлопнул в ладони, и служанка вышла из-за занавески.

— Передай шахзадэ, что повелителю вдруг стало плохо. Да смотри, чтобы никто не узнал об этом, — почти шёпотом произнёс Матру.

Служанка ушла.