Карин Эссекс - Клеопатра

— И как идет война? — поинтересовалась она. — Каковы ваши успехи?

— Мой отец покинул Италию, чтобы перегруппировать свои армии в греческих землях. Он ожидает поддержки от наместника Сирии. Цезарь вторгся в Испанию. Он намеревается отобрать ее у римского народа и установить в ней свою власть.

Так значит, всего за несколько месяцев Цезарь изгнал могущественного Помпея из Италии и уже обратил свои помыслы на захват остальных римских провинций — тех, которые еще не были подчинены ему. А ведь еще и март не наступил.

— А что касательно Рима? Кто правит в городе?

Гней, похоже, чувствовал себя неуютно, как будто ему не нравилось, что его допрашивают подобным образом.

— Цезарь вошел в Рим. По его приказу солдаты ворвались в храм Сатурна и забрали оттуда казну вопреки вето, наложенному народным трибуном Метеллом, который самолично пытался остановить преступников, встав у них на пути. Ренегат конфисковал всю казну Рима для войны против своей собственной страны. Он произнес угрожающую речь, обращенную к сенаторам, сказав, что, если они слишком трусливы, чтобы править вместе с ним, он будет править один. Затем он ушел, забрав все деньги и оставив присматривать за городом своего ставленника Антония.

— Какой ужас! Какое предательство! — закудахтал Потиний.

— Значит, Цезарь взял город? — уточнила Клеопатра.

Не обратив внимания на ее вопрос, Гней продолжал:

— Цезарь недооценивает могущество моего отца. С его стороны было глупостью позволить моему отцу ускользнуть в Грецию. Помпей Великий явится с победой из восточных земель, как это было тринадцать лет назад. — Гней был готов защищать своего отца до последнего, и Клеопатра оценила эту готовность. — Мы должны застать Цезаря врасплох, если он достаточно глуп, чтобы верить, будто может выиграть войну на землях Греции!

Потиний выпрямился, напустив на себя благочестивый вид.

— Пусть Афина Паллада, чей щит подобен грому, защитит твоего отца в этой войне! Сегодня за ужином мы проведем подсчет наших кораблей и солдат, которых мы можем передать под его начало.

Выразив облегчение и признательность, Гней ушел.

— Великий человек! — воскликнул Потиний. — Не знаю, как мы сможем отказать ему!

— Внесем наш малый вклад в эту войну, помогая Риму уничтожить самого себя! — хихикнул Теодот.

Птолемей тоже засмеялся. Ахилла оставался серьезным, не сводя глаз с Клеопатры и ожидая ее ответа. Она не могла даже представить, каков их план, если он у них вообще имелся. Если бы эти глупцы не лишили ее сношений с внешним миром, она сумела бы подготовиться к такому обороту дел.

— Давайте не спешить на помощь Помпею, — сказала Клеопатра.

Она напомнила им о склонности Помпея к бездействию, о том, как Помпей сбежал прятаться в сад, в то время как Цицерон стоял у ворот его дома, взывая к нему; вспомнила, как дважды в критических обстоятельствах Помпей отказывал Авлету в помощи.

— Дорогая моя девочка, у нас нет причин оказывать помощь Помпею, если не считать того, что нас вежливо попросили об этом. Какое нам дело, выиграет эту войну Помпей или Цезарь? Если мы поможем Помпею одолеть Цезаря, пусть будет так. Если бы Цезарь обратился к нам первым, полагаю, мы тоже дали бы ему то, что ему нужно. Хотя осмелюсь сказать, что Цезарь в свои, кажется, пятьдесят лет не производит такого приятного впечатления, как молодой сын Помпея.

— Безумие становиться в этой войне на чью-либо сторону, — сказала Клеопатра, услышав в собственном голосе нотку нетерпения. — Разве вы не слышали, что я говорила? Разве вам не понятно, что Помпей проигрывает эту войну и потому, будучи в отчаянном положении, послал своего сына в Египет искать поддержки? Неужели вы ничего не понимаете в римской политике? Мы не должны предпочитать Помпея Цезарю. Если Цезарь выиграет, он покарает нас за это. Он поставит нас на колени, как будто мы ничем не лучше этих варваров-галлов.

— Что ты знаешь о Юлии Цезаре? Ты ничего о нем не знаешь. Ты только думаешь, будто знаешь! — закричал Птолемей.

Даже не бросив взгляд в сторону брата, Клеопатра обратилась к регентам:

— Говорят, что прозорливость Цезаря лежит за пределами обычных человеческих возможностей, но временами он падает наземь в кратких приступах безумия, вызванных прикосновением богов. Затем, несколько минут спустя, боги чудесным образом освобождают его, и он вновь становится Цезарем. Как мы можем мечтать о том, чтобы бросить вызов подобному человеку? Если мы должны на кого-то ставить, то только на Цезаря. Он уже прогнал Помпея из Италии.