Карин Эссекс - Клеопатра

— Мне кажется, мы вот-вот дойдем до сути вопроса, — зловеще промолвил Гефестион. — Регентский совет желает видеть тебя.

— И я должна встретиться с ними?

— Тебе надлежит согласиться.

— Отлично. Впусти их.

Потиний вошел в кабинет в сопровождении Теодота, царя Птолемея XIII, которому только что исполнилось двенадцать лет, и царевны Арсинои, повыше локтя которой блестел браслет, унаследованный ею от Береники, — серебряная змея с изумрудами в глазницах. Какая наглость — надеть наследство предательницы, направляясь в кабинет царицы! Однако девочка была потрясающе красива, она очень напоминала Теа — и лицом, и роскошными формами.

Птолемей Старший был облачен в официальное одеяние, предназначенное для религиозных церемоний. Клеопатра задумалась, как далеко зашел евнух, позволяя этому мальчику играть роль царя. Низенький и пухлый, с маленькими глазками и округлым животиком, Птолемей Старший, несмотря на юные годы, уже обзавелся вторым подбородком. Не унаследовав ни одной из прекрасных черт своей матери, он был почти точной копией отца, но в нем не было артистической жилки, придававшей своеобразную притягательность причудливому характеру Авлета.

— Приветствую мою сестру и жену, — произнес он, насмешливо улыбаясь.

Они не разговаривали друг с другом на протяжении многих месяцев. Теперь он взирал на нее с чувством, которое Клеопатра приняла за обиду или негодование, хотя в поведении Птолемея сквозило также непривычное самодовольство.

— Чему мы обязаны этим визитом? — спросила Клеопатра. Она с удовольствием заменила бы слово «визит» на «вторжение», ибо именно на вторжение это больше всего и походило.

— Мы рассмотрели требование сыновей Бибула о передаче под их командование солдат Габиния; мы рассмотрели согласие царицы с этим требованием; и наконец, мы рассмотрели наказание, назначенное командирам, предположительно ответственным за злосчастное убийство братьев Бибулов. Мы пришли заявить протест относительно того, что ты не уведомила нас и не посоветовались с нами.

Потиний произнес это обвинение, не переводя дыхания. Видимо, он хорошо отрепетировал свою речь.

Пока евнух говорил, Теодот сопровождал его слова кивками.

Гефестион не замедлил с ответом:

— Царица не сочла данное дело достаточно важным, чтобы созывать официальное собрание для его обсуждения. В конце концов, она не предвидела — не могла предвидеть — последствия встречи римлян с командирами наемников.

Потиний не обратил на него внимания.

— Мы пришли сюда, чтобы уведомить тебя о серьезных последствиях этих действий, поскольку ты даже не подозреваешь, как велики ныне эти последствия.

— Вот как? — отозвалась Клеопатра, прежде чем Гефестион успел вмешаться опять. Все, у нее больше не хватает терпения на этого щеголеватого кастрата. И ей не нравился ледяной взгляд Арсинои. — Зачем понадобилось присутствие моей сестры на этой встрече? Царевна не занимается официальными делами, не так ли? Или меня опять неправильно уведомили о распределении должностей в правительстве?

Юный царь вскинул руку, окутанную складками ткани, и наставил палец на Клеопатру, выпалив:

— Она здесь, потому что она моя настоящая сестра, и жена, и товарищ. Не то, что ты!

— Мой дорогой брат, если это необходимо, я могу показать тебе наш брачный контракт, подписанный всеми присутствующими здесь, кроме этой твоей сестры. Неужели ты забыл условия завещания нашего отца?

— А ты? — закричал он. — Думаешь, ты такая умная?

Потиний положил руку на плечо царю, чтобы успокоить его. Теодот поджал губы, недовольный этим всплеском эмоций. Арсиноя теребила локон, словно не замечая недовольства Клеопатры ее присутствием. «Что они такого знают, чего не знаю я? — гадала Клеопатра. — И что этот безмозглый мальчишка хотел сказать словами «моя настоящая сестра и жена»?»

— Госпожа, боюсь, нам следует поместить тебя под домашний арест, — небрежно бросил Потиний, словно сообщая о чем-то совершенно неважном.

— Что? — Клеопатра вскочила на ноги.

— Как ты смеешь говорить с царицей таким тоном? — вопросил Гефестион. — Я позову стражу!

Он подошел к двери и распахнул ее. В кабинет вошли два охранника.

— Прошу тебя, господин, сядь, — вежливо обратился один из них к первому советнику. — Я не хочу причинять тебе вред.

— Что тут происходит? — требовательно спросила Клеопатра, ухватившись за край стола — единственную твердую вещь, оказавшуюся в пределах ее досягаемости.