Валентин Рыбин - Знойная параллель

Машина сворачивает вправо. И вот мы слезаем возле конторы. Большой белый дом с деревянными колоннами, лозунги на стенах, плакаты. Дом раиса рядом с правлением. Он ведет нас к себе.

Вскоре подают завтрак. Выпили немножко вина. Начинаем разговор о деле. Я достаю записную книжку, время от времени вношу в нее короткие записи. Чары и его земляки — бригадиры трех мургабских колхозов — беспрестанно задают вопросы председателю. Рустам-бобо с превеликой охотой отвечает на них. После завтрака он приглашает съездить на животноводческую ферму. Это неподалеку от аэродрома, как раз по дороге в Кут-кудук. Я помню эту ферму. Огромный скотный двор, огороженный дувалом.

— Может быть, завезете нас с Чары в штаб? — предлагаю Рустаму-бобо.— А сами с бригадирами съездите? Потом мы сами найдем дорогу к вашему дому. Память хорошая, не забыли.

— Ну что ж,— соглашается раис.— Я понимаю вас...

Выходим из машины возле штаба полка. Раис уверенно поднимается на крыльцо. Дежурный-офицер знает его. Козыряет и любезно приглашает войти. Через минуту он выходит с Михайловым. Бывший комэск в погонах подполковника строг и сосредоточен. Мне даже показалось, не вовремя мы пожаловали.

— Заходите, товарищи,— приглашает он, и когда мы подходим ближе, приятно улыбается: — Ах, вот это кто! Узнал, узнал, как же! Природин, если не ошибаюсь?

— Так точно, товарищ подполковник!

— А это, кажется, Чарыев?

— Чары Аннаев, товарищ подполковник,— уточняет Чары.

Раис говорит:

— Я их тебе оставлю, пусть вспомнят, как служили! Мне надо другим гостям коров показать!

- Валяй, валяй, Рустам,— смеется Михайлов.— Пусть посмотрят. Коровы, это, конечно, диковинка. При тщательном изучении материала можно даже усвоить, откуда берется молоко! — хохочет он.

Михайлов ведет к себе в кабинет. Садимся. Расспрашивает — где живем, как живем, кем работаем.

— Ну что ж, авиация, как говорится, идет в гору? Потолка пока что не видно! Так, кажется?

— Так точно,— отвечает Чары.— Вот канал строим. Слышали о канале, конечно?

— Не только слышали, но и людей своих, демобилизованных ребят, туда отправляем,— отвечает Михайлов.— В прошлую осень несколько человек уехало... Если не изменяет мне память, на Головное.

— Есть такой поселок,— говорю я.— Там канал начинается. А не скажете, кто-нибудь из летчиков третьей эскадрильи остался в полку?

— У тебя кто был командиром экипажа? Не Хатынцев? — уточняет подполковник.

— Хатынцев. О нем и хотел спросить.

Михайлов открывает дверь и просит дежурного офицера:

— Отыщите Хатынцева. Пусть немедленно придет ко мне!

— Товарищ подполковник, а ваша жена — Мария Николаевна? — Командир полка смущенно улыбается.

— Диспетчер, что ли, твой? Сейчас мы ее найдем... Она работает у нас, в оперативном отделе.

Выходит и возвращается с Машей. Она немножко постарела. Морщины под глазами появились. На плечах, в накидку, леопардовая шубка.

— Боже, какие орлы-то стали! — удивляется она. Смотрит на меня вопрошающе, сейчас спросит о Тоне.

И у меня, и у Марии Николаевны запечатлелся в памяти наш последний разговор. Он произошел накануне моей демобилизации. Остановила она меня как-то раз и спрашивает: «Что-то, сержант, вы перестали заглядывать на коммутатор? Не случилось ли чего?» Я ответил что-то неопределенное. Наверное, после разлуки с Тоней, что называется, был не в своей форме, и Маша Михайлова обратила на это внимание. «Скажите, в чем дело? Что произошло? — спрашивает испуганно.— Понимаете, за год беспрерывных звонков и таких нежных разговоров о любви, мне не безразличны ваши взаимоотношения! Я хочу, чтобы было у вас все хорошо, но вы выглядите удрученным?» Я тогда и рассказал о вероломстве Лала и Тони. Она меня выслушала, испугалась, даже побледнела: «Нет, нет, этого не может быть. Не может ваша Тоня так просто, так бессердечно оставить вас. Вы должны разобраться во всем. Не отступайтесь! Поговорите с ее матерью. Не может она желать своей дочери зла». Я ответил, что, к сожалению, и Тоня, и ее мать, обе уехали, говорить не с кем, и Маша ушла расстроенная, словно покинули не меня, а ее.

Вот и сейчас у нее застыл в глазах безмолвный вопрос. Наверняка, спросит. Я смотрю на нее и не могу сдержать улыбки.

— Ну говори, говори! — требует она.

— Все в порядке, Мария Николаевна.— Я только что из Москвы. Мы вспоминали о вас с Тоней. Я так благодарен вам за все...

— Вы женились на ней?!

— Скоро будет свадьба... Так получилось...

— Остальное меня не касается! — радостно восклицает Маша. — Главное, вы — счастливы. А тому старому ловеласу я, на вашем месте, просто бы всыпала...