Валентин Рыбин - Море согласия

Изнуренные лаской, они некоторое время лежали молча. Немного остынув, Кеймир сказал:

— Лейла, теперь расскажи, как тебе удалось бежать. О каком Джине ты говоришь?

— Ах, Кеймир-джан! — Лейла положила голову ему на плечо, из глаз у нее покатились слезы.

Рассказывала она долго, останавливаясь на мельчайших подробностях. Кеймир мысленно видел каменный дворец Гамза-хана, фонтан, розы, Ширин-Тадж-ханум, евнуха Джина, представил, как падал с крыши Смельчак, застреленный стражником. Лейла ни разу не упомянула Муса-бека, о котором говорил пленный Мир-Садык, и пальван подумал, что жена скрывает от него знакомство с ним.

— Ха ным, говорят, ты должна была стать младшей женой какого-то Муса-бека? — спросил с обидой он.

— Да, Кеймир-джан. Мать мне говорила о нем. После поклонения меня хотели отдать ему. но я ничего об этом не знала. После мне рассказал Джин. Вот слушай... На ночлег мы расположились в караван-сарае. Нам дали три комнаты. В одной поместили нас с мамой, в другой — Фатьму-раис с тремя женщинами, а в третьей — слуг. Евнух спал возле нашего порога. Перед сном, когда мама вышла во двор, он быстро спросил меня: «Хочешь, ханым, увидеть своего Кеймира?» Я даже испугалась от неожиданности: не могла понять, откуда он знает тебя. Он раньше вел себя очень странно, потому что немножко у него не хватает, а в тот вечер вообще он мне показался сумасшедшим. Однако я решила довериться ему. Говорю: «Да, я хотела бы увидеть Кеймира, сделай, чтобы мы были вместе». Джин засмеялся и говорит: «Тогда, ханым, ночью выйди и увидишь его!» Я долго не спала, ждала, когда уснет мама. Наконец-то она утихла. Тогда я поднялась с постели, оделась тихонько и попросила Джина проводить меня во двор. Мы вышли, он повел меня в темноту. Мы пролезли в какую-то дыру и оказались за стеной караван-сарая. Я спросила: «Ну, где же Кеймир?» И он опять засмеялся и отвечает: «На Челекене Кеймир! Но ты-то неужели не узнаешь меня, ханым? Я — Черный Джейран!»

При этих словах Кеймир даже привстал с постели.

— Что ты сказала? Джейран?

— Да, да,— тихонько и счастливо засмеялась Лейла. — Прости, что долго не открывала тайну, хотела помучить тебя, да не выдержала.

— А где же теперь Черный Джейран, и почему он вдруг стал евнухом?

— Он спит в другой кибитке, — просто ответила Лейла. — А как он стал евнухом, — он сам тебе расскажет.

Вскочив с постели, Кеймир быстро начал одеваться. Лейла тоже вышла следом за мужем, Мать жарила мясо. Огонь вырывался из-под котла и трепыхался на ветру.

— Спите, спите, дети, — проговорила она, — еще рано.

Восток уже порозовел. Звезды угасали. Только звезда Чолпан сияла над морем. И слышно было, как грозно накатывались на берег волны.

Кеймир быстро подошел ко второй кибитке, откинул полог и позвал:

— Эй, Джейран! Проснись побыстрей. Я пришел молиться тебе!

Прежде чем евнух поднялся и вышел, донесся его сиплый голос:

— Вах, пальван, как у тебя жестко. В Астрабаде я спал на ковре, а здесь только кошма и блохи,

— Выходи, выходи! — радостно засмеялся Кеймир. Встретив Черного Джейрана у входа, он взял его за руки и долго тряс их, затем коснулся ладонью голого подбородка и вздохнул. Евнух крутнул головой, отвернулся. Пальван понял, что причинил ему душевную боль.

— Ладно, не унывай, Джейран, — ободрил Кеймир.— Сейчас мясо поджарится — той начнем. — И он, повернувшись к Лейле, таинственно сказал: — А тебе, моя ханым, я тоже покажу кое-что. Пойдем.

Кеймир подвел ее к тыльной стороне черной юрты, и я свете наступающего утра она увидела Мир-Садыка. Вскрикнув испуганно, Лейла метнулась в сторону. Пальван не ожидал такого, не думал, что так безвольно поведет себя Лейла при встрече со своим заклятым врагом. Но, видимо, женщина — существо действительно нежное. Пальван со злости ударил ногой Мир-Садыка, догнал Лейлу и повел в кибитку. Она вся дрожала, и только два слова выговаривали ее губы:

— Прогони его... прогони его.

— Эдже! — позвал он мать, встревоженный состоянием жены. — Успокой бедняжку, а я что-нибудь придумаю для этого шайтана. Оказывается, и в цепях он наводит страх!

Страшный вопль вдруг разнесся за кибиткой. Кеймир бросился туда и увидел, как, исступленно мыча, евнух топтал и бил ногами пленника. Пальван кое-как отогнал Черного Джейрана. Но отойдя, он схватил кетмень и стал подкрадываться к персу.

— Брось, Джейран! — сердито крикнул пальван. Перс, встав на колени, залепетал:

— Кеймир-джан, пощади! Ты поклялся, что отпустишь меня, как только Лейла окажется в твоей юрте. Разве не предначертание аллаха, что она теперь здесь? Он услышал мою клятву в сделал так, как ты хотел. Не гневи его, пальван.