Аркадий Крупняков - АМАЗОНКИ

На второй день из уст в уста передавалась новость: Мелета ходила в селение, где убили ее мать, и узнала, что Лоту погубили не мужчины, а Священная и Антогора. Эту новость передавали смело — она исходила от дочери царицы. Все молодые амазонки, которые воспитывались вместе с Мелетой, были на ее стороне и вслух осуждали Священную и Антогору. Такого тоже не бывало в Фермоскире.

Атосса хотела решить судьбу Мелеты на Совете Шести, но когда ей донесли, что беглянке сочувствуют не только молодые, но и пожилые воительницы, поняла, что в справедливость решения Шести многие не поверят.

Атосса надумала предать Мелету верховному суду с тем, чтобы осудить ее публично.

Когда царица узнала, что суд будет проходить на площади, тревога вошла в ее душу. Сначала Годейра думала, что Мелета отделается легко. Проступок невелик—она заблудилась; молодой, идущей первый раз в поход амазонке это можно простить. Вполне естественно, что, не найдя свою сотню, она пошла к Фериде. Куда же ей было больше идти? Самое большее, чем ее могут наказать, думала царица, это сделают гоплиткой, и то на время. А разговоры о том, что Мелета ходила в селение, нельзя принимать во внимание. Доказать это будет трудно. Так сначала рассуждала Годейра.

Но. суд на площади? Царица боялась теперь агоры, боялась Атоссы. Если Священная выносит суд на площадь— значит, будут судить не Мелету. Все судебные стрелы будут направлены в нее, царицу. Значит, у Атоссы есть за пазухой камень, который она принесет на суд и там ударит им Кадмею, а через нее и царицу. Иначе Атосса не стала бы придавать суду такую широкую огласку.

Атосса и тут перехитрила царицу. Когда ее спросили, согласна ли она предать Мелету суду, Годейра согласилась. Проступок совершен, его надо осудить. Все серьезные преступления разбирались на Совете Шести, рабыни и метеки верховному суду не подлежали — их судьбу решали сами хозяйки. Пелиде приходилось чаще всего разбирать споры амазонок о границах владений, наказывать оскорбительниц, взыскивать долги. Там можно было и выслушать небольшое дело Мелеты. Но суд на площади — это совсем иное дело. Но было уже поздно что?нибудь изменить.

После полудня, когда спала жара, агору заполнили люди. На площадь пришли не только амазонки и гоплитки, но и метеки. Это было сделано неспроста, вместе с Мелетой заочно будут судить и Чокею.

На возвышенности, около здания суда, поставлено кресло Пелиды. Верховная судья в темном плаще. Ее густые волосы через лоб перетянуты широкой белой лентой — знаком безупречности и чистоты помыслов. По обе стороны кресла встали две храмовые амазонки с копьями. За креслом Пелиды на высокой скамье уселись члены суда. Их шестеро: двое от гоплиток, двое от царских наездниц, двое из храмовых. Чуть повыше на ступеньке террасы расположились Атосса, Годейра, Антогора, Беата и Гелона. За ними ряд воительниц в боевых шлемах и со щитами. Слева от низкой скамьи посадили Фериду. Она свидетельница.

Пелида подала знак, и ввели Мелету. Две амазонки с обнаженными мечами охраняли ее.

Площадь, гудевшая до этого как потревоженный улей, затихла. Все ожидали увидеть Мелету испуганной, угнетенной и виноватой. Но она вошла с высоко поднятой головой, и страха на ее лице никто не заметил.

Пелида поднялась с кресла и сделала глубокий поклон в сторону храма, как бы давая клятву судить праведно, по заветам великой богини.

— Преклони колени перед храмом, Мелета, — сказала она подсудимой, — помни, что ты отдаешь себя не только высокому суду Фермоскиры, но и воле богов.

Стражницы грубо схватили Мелету за плечи, резко повернули к храму и поставили на колени.

— Именем высокого суда обвинять копейщицу Мелету будет кодомарха Антогора, — произнесла Пелида.

Антогора поднялась со скамьи Совета и встала по правую сторону судьи.

— Защищать Мелету будет полемарха Беата. Пусть помогут нам боги.

Беата встала по левую сторону.

— Говори, Антогора.

— Я, кодомарха Антогора, обвиняю копейщицу Мелету в том, что она во время похода оставила свою сотню. Она не появлялась в строю более трех недель и тайно вернулась на побережье, где и была схвачена. Такого у нас не случалось много лет. Бегство с поля боя — есть ли поступок более позоряый, чем этот? Мало того, Мелета увела с собой бывшую рабыню Чокею и отпустила ее, что также жестоко карается по законам Фермоскиры.

— Так ли это было, Мелета? —спросила судья.

Мелета стояла на коленях, склонив голову. Она не ответила судье.