Валентин Рыбин - Огненная арена

— Присаживайтесь, господа, — сухо указал на стулья Жалковский. — Если не ошибаюсь, мы уже четырежды подвергали вас штрафу за противоправительственные выступления?

— Было вже, а что поделаешь! — с улыбкой обреченного человека сказал и пожал плечами Соломон,

— Если вам опять нужны наши деньги, — добавила Фира Львовна, — то вы зря на нас надеетесь. Мы, господин полковник, выпотрошены на нет.

— Прошлым летом приказом министра внутренних дел России газета «Асхабад» была прикрыта. Не так ли? — напомнил Жалковский.

— Да, мы не могли найти общий язык с министром, — согласился Любимский. — Его не устраивала наша вывеска. Так мы сменили ее! Что вже вы еще хотите?

— Соломон, ради аллаха, — взмолилась Фира Львовна. — Давай уплатим еще один штраф и уйдем отсюда!

— Штрафом на этот раз вы не отделаетесь, — усмехнулся Жалковский. — Новый начальник Закаспийской области, генерал Косаговский приказал арестовать вас за печатание крамольных заметок. Кто вас снабжает информацией о событиях в Москве?

— Ладно, господин полковник, — отозвался с досадой Любимский. — Говорите вже, сколько мы должны, да мы пойдем.

— Увы, на этот раз придется вам задержаться, — возразил Жалковский. Выйдя из-за стола, он приоткрыл дверь и попросил охрану, чтобы проводили господина редактора с женой в камеру.

— Господин полковник, вы преступаете приличия! — возмутилась Фира Львовна, но Жалковский поспешно закрыл дверь…

В десять вечера к правителю канцелярии доставили слесарей— Гусева и Заплаткина. С ними полковник разговаривать не стал. Уточнил лишь фамилии, место работы и велел посадить.

Еще через час был доставлен Эмануил Воронец.

— По какому праву вам дозволено поднимать спящих из постели и гнать через весь город, толкая в спину прикладами! — возмутился он. Воронец был непричёсан. Пуговицы на рубахе не застегнуты, и пальто — нараспашку.

— Косаговский велел арестовать вас, господин председатель, — с усмешкой пояснил правитель канцелярии.

— За что? За то, что мне удалось потушить пожар забастовки?

— За то, что пытались остановить эшелоны Прасолова, идущие из Кушки.

— Но разве я виновен в этом? Спрашивайте за все с Нестерова. Он приказал оставить солдат посреди песков.

— С Нестерова спросится, но и с вас потребуем отчета, вы ведь председатель забастовочного комитета.

— Это произвол, господин полковник.

— Хорошо, разберемся… Уведите его! — крикнул он стражникам.

Почти тотчас ввели Ксению Петровну и Арама Асриянца. Полковник оглядел обоих, задержал внимание на Стабровской и с сожалением покачал головой.

— Опять вы…

— Послушайте, за что вы преследуете меня? — возмутилась она и заплакала. — А еще поляк! Разве поляк мог допустить, чтобы на его глазах угробили соотечественника? Смерть Людвига целиком на вашей совести.

Жалковский тяжело вздохнул. Но не от угрызений совести. Подумал, сколько опять наделает ему хлопот эта «социал-вдова».

— Пани, — сказал он сердито. — Ставлю вам условие: или вы завтра же покинете Асхабад, или придется нести, вместе с другими, ответственность за участие в забастовке.

— Ксана, ради бога! — взмолился Арам, — уезжай немедленно.

— Хорошо, подумаю, — согласилась она.

— В таком случае, вы свободны, — смилостивился Жалковский. — Постарайтесь завтра же выписаться и выехать.

Стабровская грустно улыбнулась Асриянцу и вышла из кабинета. Жалковский тотчас объявил:

— Вас, господин Асриянц, мы будем судить за взрыв железнодорожного моста через реку Теджен.

— Господин полковник, но мы спасали от Прасолова царский манифест. Разве не за святую волю народа шел с поднятым мечом генерал-каратель?!

— Отставить, — сухо приказал полковник и добавил строже: — Отставить упоминание о государевом манифесте. Вы, насколько мне известно, одним из первых назвали этот манифест «куцым». Уведите арестованного.

Было около двенадцати, когда привели Нестерова и Аризель. Их задержали при выходе из дома музыкального и драматического общества. Они смотрели «Женихов» Гоголя. Выходя, оживленно обменивались мнениями о спектакле, и. тут подошел Пересвет-Солтан с полицейскими и вызвался «проводить» молодых людей в полицейское управление.

— Ну, вот и встретились, господин присяжный поверенный! — со счастливой улыбкой воскликнул Жалковский. — А я ведь предупреждал вас там, в Теджене. чтобы осторожнее обходились с моей персоной

— Господин полковник, но разве я вас оскорбил? — удивился Нестеров.