Станислав Жидков - Дольчино

— Э, приятель, о горшке ты что-то перехватил, — толкнул капитан разошедшегося богослова. — Вряд ли в писании есть такие слова. Но пути господни действительно неисповедимы.

— Смотрите, как быстро разделался со своей долей хозяин, — подступая к женщинам, воскликнул Фердинандо.

Понукаемые со всех сторон, те приняли вино и начали медленно пить под восторженные крики пьяной компании.

Мать Джезуины первая выпила вино.

— Браво! Молодчина! Точно воду, и глазом не моргнула! — хором поздравляли её рыцари.

Вниманием пирующих завладела жена хозяина. Амелиа-Роза недаром считалась в деревне одной из первых красавиц. Высокая, статная крестьянка с гибкой талией и правильными чертами лица, она всё ещё приковывала к себе взгляды. На праздниках и гулянках не было более ловкой и неутомимой плясуньи. Несмотря на тридцать семь лет и троих детей, никто не мог соперничать с ней в искусстве водить хороводы и петь весёлые канцоны.

Клавдио Бруно гордился супругой. Хотя он был намного старше и с виду непривлекателен, ему ни разу не довелось усомниться в её добродетели. Правда, родители выдали Амелию за богатого соседа по расчёту, тем не менее она была довольна судьбой и не только боялась, но и по-своему любила мужа. Как у большинства крестьянских женщин, её время целиком поглощалось заботами о детях и хозяйством. И пока в доме водился хлеб, ей ни разу не пришло в голову, что жизнь могла сложиться иначе.

Теперь, увидев угрозу семейному благополучию, она вдруг почувствовала себя беспомощной. Нависшая над ними опасность парализовала волю.

Между тем гости принялись наперебой подбадривать хозяйскую дочку:

— Смелей, смелей, крошка, не следует отставать от матушки. Пей до дна, докажи, что и ты добрая христианка.

В глазах мессере Ансельмо, неотрывно следивших за каждым движением девушки, разгорался алчный огонёк. Шутки и весёлые возгласы друзей подзадоривали молодого нобиля.

— Нет, а у нашего мессере недурной вкус, — шепнул собутыльникам крестоносец с отметиной на лбу. — Со временем цыплёнок, пожалуй, обгонит курочку.

— Что и говорить, мордашка у неё премилая. Только не верится мне, чтобы столь славный птенчик был в родстве с этим старым вороном. — Рыцарь в малиновом плаще кивнул на хозяина. — Готов поклясться святой Цецилией, здесь не обошлось без кукушки.

Джезуина растерянно потупилась и едва не выронила наполовину опустевшую кружку. Её раскрасневшиеся от вина щёки стали совсем пунцовыми. В этот момент она была очень мила. Правильные, как у матери, черты лица, тёмные глаза, густая светло-каштановая коса. Длинное закрытое платье и яркий передник с цветными полосками красиво облегали юную фигурку.

Тем временем, заметив, что хозяин, несмотря на выпитое вино, всё чаще бросает беспокойные взгляды на жену и дочь, Бруцати позвал Винченцо. В дверях тотчас появился рябой исполин, служивший теперь при рыцаре в должности старшего оруженосца.

— Ну, что лошади? — обратился капитан к бывшему кастеляну. — Не забыли ли перед водопоем остудить моего жеребца?

— Кони напоены, сеньор, — угрюмо отвечал Винченцо. — Мы нашли для них даже овёс. Теперь не мешало бы и нам отвести душу. — Оруженосец жадно сглотнул слюну и хлопнул себя рукой по панцирю. — Да не грех бы и горло промочить во славу Христову.

— Ты слышал? — поворачиваясь к хозяину, сказал Бруцати. — Мои солдаты до сих пор не кормлены. Ступай позаботься о них. Здесь мы и без тебя управимся.

Последние слова вызвали на лицах гостей улыбку. Опустив голову, Клавдио Бруно нерешительно поплёлся к двери.

Добросовестно выполнив приказ капитана и щедро снабдив остановившихся во дворе оруженосцев вином и закусками, староста хотел снова вернуться в дом. Дверь оказалась запертой. Хмель мигом выскочил у него из головы.

Предчувствуя недоброе, Клавдио несколько раз сильно дёрнул за ручку. Но изготовленный его собственными руками дубовый запор не сдвинулся с места. Беспомощно озираясь, хозяин заметался перед дверью. Доносившиеся из комнат возня и взрывы хохота привели его в состояние, близкое к помешательству.

— Что же вы сидите, безбожники! — разъярённо махая руками, подскочил он к пировавшим во дворе солдатам. — Не видите, что творят с добрыми христианами?!

— О чём раскудахтался, старый хрыч? — со смехом встретили его оруженосцы.

Клавдио Бруно, спотыкаясь, побежал на гумно, где его сыновья кормили овсом рыцарских коней.

— Скорей! Ко мне! — прерывающимся голосом позвал он братьев-близнецов Ламберто и Гвидо. — Там… заперли вашу сестру… мать!