Станислав Жидков - Дольчино

— Сжальтесь, синьор Винченцо! — бросилась она перед ним на колени. — Разрешите подождать хоть немного. В следующий раз мы обязательно заплатим.

— Поди прочь, грязная тварь, — оттолкнул её ногой кастелян, — все вы говорите, что заплатите в следующий раз. Но я научу вас платить вовремя.

Он снова поднял плеть для удара.

— Сколько должен этот человек? — спросил Дольчино, подходя к Винченцо и удерживая плеть.

Все с удивлением посмотрели на незнакомца.

— Как ты смеешь соваться не в своё дело? — побагровел от ярости управитель замка.

— Я хочу за него заплатить, — спокойно возразил Дольчино.

— Вот как! — переменил тон Винченцо. — Посмотрим, что задолжал сеньору этот лентяй.

Он взял толстую книгу счётов и, открыв её, принялся подсчитывать. Латники с улыбкой посматривали на своего начальника. Наконец Винченцо захлопнул книгу и громко объявил:

— Итого недоимка за прошлые и этот год семь золотых флоринов пять сольдо.

Все ахнули. Даже если бы Исидоро продал овец, дом и всё, что в нём было, ему не удалось бы собрать требуемую сумму. Дольчино взглянул на помертвевшее лицо женщины с ребёнком.

— Хорошо, я дам деньги, — сказал он, развязывая пояс, — но не напутал ли ты в подсчётах, Винченцо?

— Проваливай, пока цел, — жадно выхватил золотые монеты кастелян. — Моли бога, что мне некогда учить тебя счёту, не то познакомился бы с моей арифметикой.

Прихрамывая, Винченцо подошёл к коню.

— С этой дырой рассчитались, — кивнул он латникам. — Теперь — в Коваллирио!

Солдаты поскакали в соседнюю деревню. Как только они скрылись за поворотом, маленькое селение пришло в движение. Мужчины и женщины, дети и старики — все поспешили к распростёртому на земле Исидоро. Он лежал тут же, у столба, и чуть слышно стонал. Спина у него вздулась и посинела. Жена и дети молча стояли над ним. По щекам их катились слёзы. Наконец женщина подняла голову и бросилась к ногам избавителя.

— Спасибо, спасибо, — целуя его сандалии, всхлипывала она. — Если бы не вы, злодей засёк бы его до смерти. Не знаю, чем сможем отплатить, но мы всегда будем молиться за вас.

— Успокойся, сестра. Я сделал что мог, — сказал Дольчино, поднимая женщину.

К ним подошёл пожилой крестьянин, сосед Исидоро.

— Кто бы ты ни был, добрый человек, ты поступил как достойный христианин. Отныне для каждого из нас ты будешь желанным гостем.

Дольчино обвёл взглядом толпившихся вокруг крестьян. Заметив Джино и Стефано, он кивнул им. Все трое вернулись в дом кузнеца продолжать прерванный разговор. Через полчаса Дольчино покинул деревню, условившись с друзьями встретиться после наступления сумерек в монастыре францисканцев.

Под вечер латники, нагружённые добычей, возвращались в Романьяно. Они гнали перед собой дюжину овец и крупного белолобого телка. У многих солдат были перекинуты поперёк седла мешки с зерном, глиняные бутыли с вином, корзины с птицей. Миновав Прато, всадники вступили в лес и растянулись длинной цепью. Дорога стала настолько узкой, что по ней нельзя было проехать более чем двоим в ряд.

— Проклятая чащоба, — пробормотал один из латников. — Здесь никогда не чувствуешь себя в безопасности. Того и гляди, какой-нибудь голодранец попотчует стрелой.

— Когда мы вместе, не тронут, — ответил ехавший с ним в паре сосед.

— Зато один лучше не попадайся, — продолжал первый. — Помнишь, что кричал старик, у которого забрали телёнка?

— Ну, этот вислоухий осёл не скоро поднимется. Винченцо надолго отбил у него охоту грозить.

— Так-то оно так, но ты забыл, как смотрели на нас его сыновья. Эти молодцы ещё напомнят о себе.

— Изрядно хватил ты, вот и лезет в башку чертовщина… Смотри! Уже виднеется францисканская обитель. Теперь до замка рукой подать.

Отряд спустился с холма и въехал в зелёную лощину. Дорога проходила возле монастырских стен.

— Что-то сегодня не видно коричневых ряс, — заметил солдат, ехавший с кастеляном впереди отряда. — Или святые отцы опять нализались?

— Попридержи язык, за такие речи не поздоровится, — Винченцо строго взглянул на латника, недовольный, что его оторвали от приятных размышлений.

Семь флоринов, спрятанных в кожаном мешочке у пояса, не давали покоя. Не каждый день доводилось вырвать золотой. А тут он получил сразу семь и может с чистой совестью оставить их себе. Сеньор не будет в претензии: платил посторонний. Жаль только, не пришло на ум ещё увеличить сумму. Возможно, тот чудак с лицом святоши дал бы и больше.