Кэтлин Кент - Дочь колдуньи

Я взглянула на надгробные камни, торчащие из-под снега на церковном кладбище. Некоторые наклонились так близко к земле, что казалось, будто они слушают голоса мертвых. Я вспомнила, с каким увлечением Фиби рассказывала о споре между моей матерью и Бенджамином Абботом.

— А теперь, — продолжал он, — еще и Тимоти Свон подпевает. Говорит, будто его болезнь вызвана мятежными духами.

— Единственные мятежные духи, с которыми встречался Тимоти Свон, — это его собственная тень, да еще мой племянник, живущий в его доме.

Веселое настроение, с которым мать вначале слушала, сменилось беспокойством, и в ее голосе послышались колючие нотки.

Но Роберт не унимался:

— Это только цветочки, ягодки впереди. Женщины тоже чешут языками. Сюзанна Холт говорит, что ты заклинала ветер, чтобы он перенес огонь с ваших полей на их, а Мерси Уильямс без умолку болтает о том, как ты предсказываешь грозу и лечишь животных, — она теперь вроде городского глашатая, который предупреждает о приближении чумы.

Обернувшись, он позвал свою племянницу Элизабет, которая стояла поодаль у его коня и что-то говорила Ричарду приглушенным голосом, чтобы никто из посторонних не услышал. Оба старались не обращать внимания на насмешки Тома и Эндрю. Ричард не догнал еще в росте отца, но ему приходилось нагибаться, когда он разговаривал с пигалицей Элизабет. Она подошла и скромно встала впереди нашей повозки, сложив руки и опустив голову, как ее учили. Она была не то чтобы очень хороша собой, но чистенькая и аккуратненькая — белобрысая, бледненькая, со светло-голубыми глазами, которые казались почти бесцветными.

— Элизабет, расскажи-ка хозяйке Кэрриер, что ты слышала от других женщин. — Когда она замешкалась, он подбодрил ее: — Не бойся. Говори.

Дыхание девушки участилось, когда она нашла глазами группу женщин, которые не спешили расходиться и о чем-то разговаривали. Среди них была и Мерси Уильямс. Из-под скромного темно-серого плаща нельзя было разглядеть алую нижнюю юбку. Элизабет прошептала едва слышно, почти не шевеля губами:

— Я слышала, как Мерси Уильямс и Фиби Чандлер рассказывали Мэри Лейси и другим женщинам, что хозяйка Кэрриер занимается ворожбой против них и что по ночам она ходит на пруд Бланчарда, где встречается с другими ведьмами.

— Тут есть одна загвоздка. Как я могу добраться туда и вернуться обратно за одну ночь? — спросила мать, опершись рукой в бок.

— Они говорят, вы туда летаете, хозяйка. Верхом на длинной палке.

Второй раз за то утро раздался громкий смех, который привлек к себе всеобщее внимание. Головы прихожан придвинулись ближе, а руки прикрыли рты, чтобы заглушить голоса. Группы мужчин и женщин поспешили отодвинуться от нас подальше, словно от выгребной ямы. Элизабет тоже отшатнулась, ей явно хотелось сбежать и присоединиться к остальным. Ее взгляд искал кого-нибудь, к кому можно было бы подойти. Наши глаза встретились, и она не сразу отвела свои. У меня перехватило дыхание, ибо я поняла, что она кое-что слышала и про меня. Ужас, который объял меня по пути на ферму Сэмюэля Престона, вернулся и сковал мне шею. Он застрял и застыл там, как насекомое, попавшее внутрь янтарной бусинки.

Кивнув через плечо в сторону прихожан, все еще стоявших перед молитвенным домом, мать сказала:

— И что мне делать с подобной чепухой? Какой ответ я могу дать людям, которые настолько глупы, что верят, будто земной человек, а вовсе не ангел с крыльями может летать на палке среди ночи на пруд Бланчарда?

Роберт придвинулся к повозке и положил руку на колесо, а когда он посмотрел ей в лицо, я увидела, что он испытывает к ней чувство гораздо более сильное, чем простое беспокойство за соседку.

— Наступили трудные времена, Марта. Эпидемия оспы еще не закончилась, и индейцы нападают на деревни всего в двух днях пути отсюда. Люди напуганы, а страх делает нас всех дураками. Лучшим ответом будет спокойствие и… — он сделал паузу и крепче схватился за колесо, — что самое главное, сдержанность.

Она взглянула на него, и на ее губах появилась едва заметная улыбка. Потом перевела взгляд на отца. Тот по-прежнему стоял с опущенной головой, надвинув шляпу на лоб. Она выдохнула, кивнула в сторону дома и повторила: «Сдержанность». Но я-то знала, что она выбросит из головы весь этот разговор с такой же легкостью, с какой выбросила бы рассказы о подводных чудовищах вернувшегося с моря китобоя. Мать похлопала меня по плечу, чтобы я передала ей Ханну. Отдав сестренку, я перебралась назад и уселась между Томом и Эндрю. Когда отец устроился на месте возницы, мать сказала Роберту на прощание: