Юрий Рудницкий - Сумерки

— Вы меня не поняли, досточтимые! Я в ваших руках, пленник, и думал, что вы повезёте меня в Польшу, сам же я не склонен туда ехать.

— Ты пленник?! — воскликнул, вскакивая, Кердеевич и, захохотав, принялся обнимать Андрийка. — Ты наш спаситель, избавивший от смерти меня и Офку! Пленник? Слыхали вы такое, братцы? Ха-ха-ха!

— Да, вы рыцарь, пленник, — вмешалась с улыбкой старостиха. — Но мы привяжем вас к себе любовью и дружескими узами. Мы обязаны вам жизнью и до конца своих дней ваши должники.

Андрийко не понял их слов и только после долгой беседы узнал, что медведь погиб от его меча, а его самого принесли без сознания в усадьбу.

— Здесь, — закончил староста, — окружённый заботами Офки и моей старой мамки Горпины ты, рыцарь, выздоровеешь и поедешь своим путём. А теперь пора ужинать!

Нелегко было Андрийке подняться с постели. После длительного путешествия по болоту и борьбы с медведем болела каждая косточка, а левой рукой нельзя было и пошевельнуть. Да и в голове ещё шумело, однако настроение Андрийки значительно поправилось. Он не смотрел уже на старосту так враждебно, и нетерпимость к нему почти погасла. А при взгляде на Офку молодого рыцаря охватывал восторг, сгинули чувства племенной вражды, стоявшие прежде кровавыми видениями на пути к предмету его любви. Напротив! Всё, что до сих пор связывало его с жизнью, оборвалось, исчезло, утонуло в недоверии, сомнении, глубоко запавшей в сердце обиде страшнейшего оскорбления, которое только можно нанести мужчине, сказав: «Уходи прочь, ты мне не нужен!»

Время за ужином проходило весело. Кердеевич ни словом не обмолвился о князе Олександре Носе, Андрийко тоже предпочёл о нём не упоминать в присутствии Офки. Зато с увлечением рассказывал про оборону Луцка, о мужиках-ратниках «боярина Грицька», о замыслах боярина Миколы, о себе. Кердеевич посерьёзнел, умолк и немного погодя заметил:

— Видать, и в самом деле положение рыцарей пошатнулось, коли даже у нас люди начинают помышлять о мужицком войске. Никто не спорит, холопы — сила страшная, однако не вол правит погонщиком, а погонщик волом, хотя вол и сильнее. Мужик — большая сила, но слепая, не сознающая своей мощи. Наступит ли благо— ларя ему рассвет свободы на Руси? Не знаю. И не верю, что скоро. Луцкие ратники держались по милости Юрши, твоей и Горностая. Не будь вас, они, подобно осеннему дождю, растеклись бы малыми ручейками по земле, а не хлынули бы одной могучей, сметавшей всё живое, волной. Покуда миром владеют князья, а боярство и шляхта стремятся отобрать у них эту власть, чтобы поровну распределить её между своими, — мужикам места ещё нет.

— Конечно, досточтимый пан, — заметил Андрийко, — но ведь наша «Русская правда», наша независимость только и может существовать благодаря мужицкой свободе.

— А поскольку мужик не может быть свободен, то не пришло и время независимости! — заметил, улыбаясь, Кердеевич.

Юноша с трудом сдержался,

— Мне всё равно, — заявил он, — вижу, что я ломал копья за гиблое дело.

Когда он поднял голову, взгляд его встретился со взглядом Офки, ослепительным, как солнце, пылким, как огонь.

— Где бы и как бы рыцарь не ломал копья, он всегда остаётся рыцарем, возвышающимся над мужиком, князем и боярином! — сказала она.

— Да, однако, неудачи ломают порой и его! — ответил Андрийко.

— Спору нет! — подтвердил Кердеевич. — Поэтому рыцарь не должен идти по жизни на поводу собственных чувств, а сначала взвесить силы врага и союзника, а потом уже бросить меч на одну, или другую чашу весов.

— Как же так? А родимый край, язык, вера, народ? — не сдавался Андрийко.

— Рыцарь превыше всего — подобно тому, как самый скромный служитель алтаря выше величайшего владетеля мира! — холодно бросил Кердеевич.

Андрийко умолк, слова перевертня не убедили его. но он не находил ответа. И тут вмешалась Офка.

— Вы забываете, друзья, что обязанности рыцаря не только борьба. Он должен ещё служить дамам или даме. И разве женщина не заполнит пустоту в его душе, даже если он боролся за гиблое дело?

И старостиха снова посмотрела ему в глаза с такой искренностью и любовью, что он вспыхнул, как роза.

— Ха-ха-ха! — засмеялся добродушно Кердеевич. — Сразу видать, что моя жёнушка играет на звонкой бандуре. И знает, когда ударить по струне, которая громче всего отзывается в сердце юноши.

К превеликому удивлению, наутро Андрийко лежал в горячке. Старая Горпина, опытная знахарка, сказала, что злые духи навели на молодого рыцаря порчу и горячка протянется до первых морозов. Об отъезде нечего было и думать, а староста ждать его не мог, поскольку на Западе война, несмотря на перемирие с Польшей, не утихала.