Лью Уоллес - Бен-Гур

Поле оказалось просторным и вполне подходящим для тренировки, к которой тут же и приступил Бен-Гур, сначала заставляя четверку бежать медленно, поворачивая под прямыми углами, затем — большими кругами. Начав с шага, он перевел коней на рысь, постепенно ускоряя которую, пустил, наконец, в галоп; через некоторое время сузил круги, а потом стал делать беспорядочные повороты направо и налево. Так продолжалось в течение часа, и лишь тогда Бен-Гур решил сделать перерыв. Перейдя на шаг, он подъехал к Ильдериму.

— Дело сделано, осталось только закрепить тренировкой, — сказал он. — Я рад за тебя, шейх, имеющего таких слуг, как эти. Посмотри, — продолжал он, спешившись и подходя к лошадям, — ни пятнышка на крупах, и дыхание легкое, как в начале. Я рад за тебя, и вряд ли, — он взглянул горящими глазами в лицо старика, — вряд ли от нас уйдут наша победа и наша…

Он остановился, покраснел, поклонился. Только сейчас он заметил рядом с шейхом тяжело опирающегося на посох Балтазара и двух закутанных в покрывала женщин. На одну из последних он взглянул еще раз, говоря себе с трепещущим сердцем: «Это она — египтянка!» Ильдерим подхватил незаконченную фразу:

— Победа и месть! — потом сказал громче. — Я не сомневаюсь. Сын Аррия, ты — муж, достойный этих скакунов. Если конец будет таким же, как начало, ты узнаешь, чем покрыта ладонь араба, способного давать.

— Благодарю тебя, добрый шейх, — скромно ответил Бен-Гур. — Пусть слуги принесут воды.

Лошадям он подал воду сам.

Затем, вскочив на Сириуса, продолжил тренировку, как прежде, переходя с шага на рысь, с рыси на галоп и в конце концов пустил скакунов в карьер, постепенно доведя скорость до максимума. Это было захватывающее зрелище, раздались аплодисменты, равно относящиеся к держащей вожжи твердой руке и к четверке, слившейся воедино и в бешеной скачке по прямой, и в согласных поворотах. В их действиях были мощь, грация и удовольствие, все делалось без видимых усилий и совершенно не походило на труд. Восхищение зрителей не смешивалось с жалостью или упреком, как если бы они наблюдали за вечерним полетом ласточек.

В разгар тренировки к шейху подошел Малух.

— Я приехал к тебе с поручением, о шейх, — сказал он, улучив момент, — с поручением от купца Симонида.

— Симонид! — вскричал араб. — Вот это славно! Абаддон побери всех его врагов.

— Он велел сначала пожелать тебе мира Божьего, а затем вручить этот пакет, моля прочитать в момент получения.

Ильдерим, сломал печать на конверте и, достав два письма, углубился в чтение.

Симонид — шейху Ильдериму.

Друг мой!

Прежде всего — твое место в сердце моем неизменно.

Затем.

В твоем доваре живет сейчас юноша красивой наружности, называющий себя сыном Аррия, коего он и есть приемный сын.

Он очень дорог мне.

У него чудесная история; приезжай сегодня или завтра, чтобы я мог рассказать тебе эту историю и посоветоваться.

Тем временем будь благосклонен ко всем его просьбам, если они не бесчестны. Если понадобится возмещение убытков — считай меня своим должником.

Сохрани в тайне мой интерес к юноше.

Вырази мое почтение своему гостю. Для него, его дочери, тебя и всех, кого ты захочешь взять с собой, заказаны мной места в цирке на день игр.

Тебе и всем твоим — мир.

Кто я, друг мой, если не твой друг?

Симонид — шейху Ильдериму.

Друг мой!

Богатый опыт заставляет послать тебе еще слово.

Есть знак, который все, кто не римлянин, и имеет деньги или добро, подверженные риску, воспринимают как предупреждение: появление у кормила власти высокопоставленного римлянина, облеченного неограниченными полномочиями.

Сегодня прибывает консул Максентий.

Я предупредил тебя.

Успешный заговор против тебя, друг мой, не может обойтись без Ирода; большие твои богатства находятся в его доминионах.

Потому будь начеку.

Сегодня же утром свяжись со своими верными стражами дорог, ведущих к Антиохии, и вели обыскивать каждого гонца; если обнаружатся личные послания, имеющие отношения к тебе или твоим делам, ты должен ознакомиться с ними.

Лучше бы ты получил это вчера, но и сейчас не поздно, если ты будешь действовать решительно.

Если гонцы отправились из Антиохии нынче утром, то твои посланцы, знающие тайные пути, смогут передать приказ вовремя.

Не медли.

Сожги это, прочитав.

Твой друг, о мой друг.

Ильдерим перечитал письма, снова положил их в полотняный пакет и сунул за кушак.