Игорь Ефимов - Невеста императора

— Слава Господу, слава Отцу и Сыну и Духу Святому! — возгласил епископ. — Братья мои по вере в Искупителя нашего! Нет у пастыря Церкви Христовой более священного долга, чем наставление верующих в духе и слове истинного христианского учения. Смиренно следовать постановлениям святых соборов — вот чему учит нас Церковь. Но что же делать нам, когда разномыслие о вопросах веры не было еще освещено соборной премудростью иерархов церковных? В такие трудные дни остается нам полагаться лишь на слабый свет собственного нашего разумения, отпущенного нам Создателем. Каждый из прошедших дней начинал я молитвой к Господу, прося, чтобы просветил Он меня, чтобы открыл глубинный смысл лежавших передо мною посланий. Обложившись священными книгами, проверял я разъяснения собрата нашего по вере Христовой — Пелагия Британца. Тех разъяснений, которые представил он святым соборам здесь год назад, которые повезет Папе Иннокентию в Рим.

Епископ нагнулся и тронул лбом каменные плиты.

Мы затаили дыхание. Стало слышно, как прилетевший из Египта ветер хамсин посвистывает в синих изразцах, украшавших колонны.

— Господь Всеблагий, Всевидящий, Всемогущий! — возопил епископ, распрямляясь. — Не лиши благодати Своей паству мою, если я погрешил против Слова Твоего. Но со всем старанием моим, со всем разумением, отпущенным Тобою, не смог я найти отступлений от веры Христовой в словах смиренного раба Твоего — предо мной здесь стоящего — Пелагия Британца!

Словно сдавленный стон вырвался из сотен ртов. Мы плакали, обнимали друг друга, смеялись. Враги наши отступили к стенам домов, окружавших площадь, застыли в смущении. Пелагий медленно поднялся по ступеням, опустился на колени перед епископом, прижал к губам край его рясы.

Потом толпа подхватила его, подняла над головами и бережно внесла в собор.

И он говорил в тот день.

Ах, как он говорил!

Он выбрал для проповеди притчу о десяти девах, рассказанную Христом на горе Елеонской. Как я мечтал потом раздобыть текст этой проповеди!.. Но ее раскупали в книжных лавках столь быстро, что мне так и не досталось.

(СНОСКА АЛЬБИЯ. По счастью, проповедь эту, записанную верным Целестием, мне удалось достать еще в Афинах. Приведу здесь отрывки из нее.)

— В трудные дни осады Рима, в поисках утешения и поддержки, перечитывал я однажды Библию и вдруг, дойдя до главы двадцать шестой Евангелия от Матфея, смутился. «Как же так? — задумался я. — Вот неразумные девы попросили у разумных масла для своих светильников — а те не дали. Разве это хорошо? Разве не учит в другом месте Христос: „Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отворачивайся“? Почему же Божественный жених пустил разумных дев на брачный пир, даже не упрекнув их за жадность?»

…Неделю или более того ломал я голову над этой загадкой, пока не послал мне Господь озарения. Пришел ко мне один из моих бывших учеников, причем из самых бедных, и принес немного муки, которая тогда уже была на вес золота. Растроганный, я благодарил его от всего сердца и вдруг понял: да, это так! И хлеб, и одежду, и тепло очага должны мы делить с ближним своим. Но только не масло в светильнике души своей. Это масло, этот свет добрых дел, каждый должен добывать сам.

Ведь для того чтобы доброе дело свершилось, нужен не только дающий — нужен и принимающий дар. Если бы я в порыве ложного добролюбия побежал отдать принесенную мне муку соседу, а тот — следующему, и так — десятому, сотому, не прибавилось бы добрых дел в мире, не прибавилось бы хлеба в голодном городе.

А что произошло бы, если бы разумные девы поделились своим маслом с неразумными? Разве прибавилось бы духовного света в мире? Нет, осталось бы столько же. А то и убыло бы его, на радость силам мрака. Ибо неразумные девы по беспечности своей проливают часто на землю и то, что дают им разумные по щедрости и состраданию.

…Подкрепившись лепешками из принесенной муки, мы с моим учеником стали беседовать о притчах Христовых. И он рассказал мне, что на последнюю Пасху видел как раз театральное представление про десять дев, какие теперь устраивают часто на церковные праздники. Разумных представляли актеры стройные и красивые, а неразумных — крупные и грубо скроенные. И когда раздался крик «Вот жених идет!» и неразумные, получив отказ в своей просьбе, побежали доставать себе масла, зрители насмешливо загудели. Мой ученик рассказал, что он сразу понял, чем недовольны зрители. Невозможно было поверить, что такие сильные девицы послушно побегут искать себе масла, а не попытаются тут же отнять его у хрупких и деликатных разумных — силой.