Иван Ле - Хмельницкий. Книга вторая

Казацкий гонец неожиданно прискакал из Канева в Сечь. Белая пена падала из-под удил оседланного коня, выступала из-под подпруг седла. На коне прискакал Роман Харченко, прозванный Гейчурой.

— Мне к наказному. Где он? — торопливо спросил юноша, ведя разгоряченного коня.

— Кто же ты будешь, откуда прискакал? — допрашивал его пожилой запорожец, охранявший вход в курень наказного атамана.

— Разве по коню не видно, кто я? Зачем за здорово живешь я гнал бы такого коня? — с достоинством ответил гонец. — Не видишь разве, папаша, что я гонец из Канева! Пустите меня к наказному. Скажите, Гейчура прибыл, — меня знают.

— Гейчура? Так ты и есть тот Гейчура, которого под Васильковом ранило?

— Вот это другой разговор! А то… допрашиваете тут. Что-то не помню я вас, папаша, в том бою.

— Не помнишь потому, что я там не был. А зовут меня Оныськом вот уже шестьдесят лет. А о Гейчуре и тут был разговор. Тебя же в терехтемировском шпитале оставили.

— Когда это было, отец!.. Так есть пан наказной или нет? — нетерпеливо спросил Гейчура, привязывая коня.

Приоткрылась дверь из куреня, и оттуда донеслись голоса споривших, а вскоре вышли несколько представительных полковников разного возраста. Они, выходя, продолжали спорить.

— Видишь? — спросил Онысько. — Советую и тебе, казаче, идти на Круг. Потому, что сейчас казаки собираются выбирать наказного, готовятся к морскому походу…

Но возле Гейчуры уже остановились старшины и полковники, вышедшие из куреня.

— Что это за гонец, откуда? — спросил голый по пояс рослый старшина, искусанный луговой мошкой. Вьющиеся густые волосы на груди серебрились сединой, как и оселедец на блестевшей от загара бритой голове.

— Да это же я, пан Нестор, Гейчура! Дай бог вам доброго здоровья. От каневцев я…

— Роман Гейчура!.. Гляди, выздоровел уже. Не гонцом ли прибыл к нам на таком коне? Здравствуй, здравствуй, казаче!

— Гонцом, пан полковник! К наказному послали меня каневцы. Там такое…

— Погоди, если к наказному. Айда на круг, там наказного сейчас будем выбирать. Готовимся к морскому походу. Хочешь с нами?

— Не на море надо было бы, батько, готовиться. Польские полковники с войсками и пушками на Украину хлынули!

Гейчура не только сообщал об угрожающих событиях, но и советовал старшинам и полковникам, как опытный воин. Весь Каневский полк снимается и идет вдоль Днепра на соединение с черкассцами, чтобы вместе встретиться с запорожцами!

Сообщение неожиданного гонца ломало все планы запорожцев. С каким усердием они готовили чайки, подбирали рулевых и старшин для морского похода! Ни одного реестрового казака не брали с собой в этот свободный поход. Полковники и старшины собрались у куренного атамана на совет, готовясь избрать старшого этого похода. Недолго спорили, выдвинув на такой ответственный пост Михайла Дорошенко. Старый, опытный казацкий полковник всегда был правой рукой и у Сагайдачного.

Большой Круг запорожцев, собравшийся на лужайке, окруженной столетними осокорями, уже поджидал старшин и полковников, совещавшихся у кошевого. Разбившись на группы, казаки стояли или лежали под кустами, обсуждая, кого выбрать наказным в этом морском походе. Большинство из них были оголены до пояса, хотя уже наступил конец лета. Но все они вооружены, чисто выбриты, а длинные оселедцы свисают у них за ушами. Из рук в руки передавали расписные табакерки, рожки с нюхательным табаком. Время от времени раздавались взрывы хохота, аппетитное чиханье, выкрики.

— Братья казаки, просим внимания! — обратился к запорожцам кошевой атаман Олекса Нечай, тяжело поднимаясь на бревна.

Его окружили полковники, сотники, есаулы. Срубленные деревья служили им помостом. На эти бревна и поднимались атаманы. Собралось более полусотни известных каждому казаку атаманов, отличившихся «в бурях своей фортуны», как говорили в казацкой среде. Острянин что-то говорил куренному, когда они торопливо взбирались на помост. Михайло Дорошенко до сих пор еще спорил с Нестором Жмайло.

— Не время, говорю тебе, Нестор, не время. Такая хорошая погода! А неделя нашей казацкой осени целую зиму кормит! Этому учили нас отцы…

— Вернешься ли, Михайло, с добычей на кош, ежели и впрямь коронные гетманы со своими войсками преградят нам путь? — горячо возражал Жмайло. — Конецпольский не потащится на Днепр, чтобы только подразнить наших людей. Нужно разобраться, пан Михайло. Разобраться и сначала тут навести порядок. А идти на турок вместе с крымчаками или без них можно и зимой. Да и эта неожиданная дружба с крымчаками в такую пору не по душе мне. Не с крымчаками бы надо союзничать казакам…