Иван Ле - Хмельницкий. Книга вторая

Богдан слышал об этом уже кое-что, по это были только слухи. А сейчас он беседует со свидетелем этих разговоров.

— Получается, что землепашцу не так-то легко бороться со шляхтой?.. — спрашивал Богдан у отчима, теперь уже глядя на него иными глазами.

— Еще король упрекал казаков за их нерассудительный союз с крымчаками.

— Какой союз? Может, за нападение на них? Крымчаки же подданные турецкого султана.

Ставецкий рассмеялся. И Богдан понял, что его отчим не просто тешит себя разговорами о неприятных казацких делах. Вчера он убедился, что многие мужики в селе интересовались долей казаков, как своей собственной.

— Крымчаки стали напористее! Как только получил Мухамед Гирей Крымское ханство, он сразу поднял голову. Человека только допусти до власти, а уж он сумеет воспользоваться ею. Мухамед Гирей вышел из повиновения султана и подговаривает казаков вместе с ним выступить против турок. А казакам это на руку, они испокон века враждуют с турками. Кажется, они еще… хотят поддержать вместе с Гиреем и сына гречанки, претендующего на султанский трон.

— Турки этого не стерпят. Не вмешивались бы в это дело…

— Да разве у казаков ума нет? Зачем им вмешиваться в их грызню за шаткий трон?.. Турки прогнали Мухамеда, да еще и пожаловались королю на казаков. Как видишь, сам черт не разберется в этой путанице: если не королевские, то султанские прихоти. А людям потом… тошно становится от королевского гнева.

— А не кажется ли белорусам, что людям тошно не от султанских прихотей, а больше от потворства короля шляхтичам? Они что хотят, то и делают с нашими людьми. Не они ли вместе с Веной натравливают и этого афинского наследника султана? Коронные гетманы не прочь натравить кого-нибудь на турок.

Отчим отошел от изгороди, оглянулся: не подслушивает ли кто их разговоры? Нравился Богдану этот разговор! «Что хотят, то и делают с нашими людьми»! Как он будет вести себя, когда переедет жить в Субботов, где кипит ненависть казаков?

— Конечно, шляхтичи, есть… шляхтичи! А казак жизнью рискует… Вот поэтому король и накричал на казацких полковников, — снова продолжал Ставецкий прерванный разговор, — хотя среди полковников было… двое из реестровых казаков. Откуда им знать, в какую петлю лучше сунуть голову прижатому в неволе крестьянину?

— Конечно, полковники не согласились с королем и обо всем расскажут людям. Вот так и разжигается вражда.

— Что можно сказать об этих полковниках? От запорожцев был только один, который изложил королю требования казаков. А два полковника реестрового казачества говорили только о вере да об открытии церквей. Король пообещал им. Но сейм, узнав об этом обещании короля, отложил рассмотрение религиозных вопросов до следующего созыва…

Прощанье было таким же теплым и искренним, как и встреча. За две недели, проведенные в гостях у матери, у Богдана на многое открылись глаза.

— Не вмешивайся, Зиновий, в эти распри со шляхтой. У нее власть и сила! — непосредственно и чистосердечно советовал отчим Богдану. — Да если бы у меня были такие знания, как у тебя, я пошел бы служить войтом в Киев! Пускай уж казаки воюют.

— Спасибо за совет. Но я тоже казак, и… отращивать для них бороду не буду! Не так ли, мама? — засмеялся он.

По настоянию Матрены отчим достал сбрую и запряг Богдановых коней в легкую белорусскую телегу. На дно телеги положили седла и праздничные подарки сватам. Ганна, вопреки предупреждениям свекрови, как девушка, подпрыгнула и села в телегу, поправив рядно, застланное поверх прошлогодней гречневой соломы. Только тогда Матрена торжественно произнесла:

— С богом, дети!..

Тронули отдохнувшие кони. Ставецкий торопливо и громче, чем нужно, давал последние наставления. Королевский жолнер хорошо знал дороги не только на своей белорусской стороне, но… может, еще лучше и дороги на Украину.

Обратно им пришлось ехать в объезд Мозыря. Ставецкий заверил их, что по этой дороге они на пятый день будут уже в Чигирине.

Богдан, словно молодой, неопытный аист, устраивался в бывшем отцовском гнезде. Он хотел найти покой, занявшись хозяйством в Субботове, и рьяно взялся за дело, по крайней мере в первые дни после своего возвращения.

Только год спустя судьба снова привела Богдана в Киев. Жена его до сих пор жила у брата в Переяславе. После покрова, последнего престольного праздника в переяславской церкви, Ганна родила дочь. Степанидой нарекли девочку в честь покойной бабушки. Ганна никогда не видела своей матери Степаниды, она умерла от родов…