Николай Алексеев - Испытание

– Меня, товарищ полковник, разыскивает штаб фронта. Если не явлюсь, судить будут, – доказывал Яков Иванович.

– Не будут, – немного раздраженно ответил Пономаренко. – Видите, что делается? Гитлеровцы подходят к Плещеницам. Там наших войск нет… Читайте! – Он протянул телеграмму. – Только что самолет сбросил.

Телеграмма была от Наркома обороны Маршала Тимошенко. В ней сообщалось, что немецко-фашистские войска прорвались на Плещеницы. Требовалось срочно прикрыть это направление сильными отрядами и не допустить противника к Борисову.

– Ясно. Но обо мне нужно сообщить хотя бы в отдел кадров.

– А вот здесь сам начальник отдела кадров. – Пономаренко показал рукою на полковника Алексашина. Он сидел в кругу командного состава неподалеку от дороги.

Беседа между Алексашиным и Железновым была короткая. Алексашин записал в свою книжку сведения о Якове Ивановиче и передал ему написанный от руки именной список офицерского состава только что сформированного отряда.

Взяв список и карту, Железнов, в сопровождении другого кадровика, направился обратно к полковнику Пономаренко, чтобы, получив от него указание, ехать принимать отряд.

Пономаренко в это время разговаривал с незнакомым Железнову полковником, который только что подъехал сюда на машине. Он был направлен из какого-то центрального учреждения в штаб фронта и, не найдя его, возмущался сложившейся на фронте обстановкой.

– Безобразие!.. Разложение!.. Драпает весь фронт! Паникеры! Судить! Расстреливать надо! – брызгая слюной, распекал он Пономаренко. – Чтобы закрыть дыру прорыва, Генштаб вынужден был бросить на это направление «Пролетарку». [5]

Хотя полковник представлял почтенное учреждение, Яков Иванович все же не выдержал:

– Вам, товарищ полковник, не к лицу говорить так, по-обывательски. Не драпают, а сражаются. Геройски сражаются!

Москвич презрительно прищурил глаза:

– Вы, полковник, ослепли! Разве не видите, что творится?.. Бегут! Бесстыдно бегут!..

– Если смотреть с этого пятачка, – перебил его Железнов, – только так и скажешь. Но надо знать, кто бежит. Бегут сбитые на марше, еще не вступившие в бой, вторые эшелоны, резервы… Бегут разные там военкоматы и склады. Бегут призванные, но не дошедшие до своих частей бойцы… Бегут, конечно, и некоторые паникеры… Но наши дивизии первого эшелона не бежали и не бегут! Они дерутся насмерть, уничтожая вражеские войска в пять, в десять раз больше, чем теряют сами!.. Больно слышать от вас…

– Не разглагольствовать, а порядок наводить надо! – грубо оборвал Железнова полковник. – Суровый порядок!..

– Я тоже за то, чтобы наводить суровый порядок, – ответил Яков Иванович, холодно встретив злой взгляд полковника. – Ваше обобщение неверное и, на мой взгляд, вредное! Кто же, по-вашему, сегодня держит гитлеровцев у Слуцка, Минска и Полоцка? Ведь все еще держат и не драпают. А послушали бы, что говорят эти люди, – Яков Иванович показал на грузовик с ранеными: – Наши еще сегодня дерутся в Бресте – в крепости, дерутся в лесу за Гайновкой, на Немане и Щаре… Так что, наводя строгий порядок, не надо забывать о тех, которые, не щадя себя, воюют там, в окружении, без нашей помощи…

– Поменьше философствуйте, полковник, а лучше выполняйте приказ, – снова оборвал его москвич.

– Нельзя всех смешивать в одну кучу, – возразил Яков Иванович уже более сдержанно. – А тех, кто там сражается, – он решительно указал в сторону Бреста, – надо чтить, и их героизм передавать вот этим людям, – кивнул он в сторону колонны, шагавшей на передовую.

– Чудак-человек, – вскипел москвич.

– Не я чудак, а те, кто привел нас к такой катастрофе!..

– А ну-ка, повторите! Так кто привел нас к катастрофе?

Неизвестно, чем бы кончился этот спор, если бы Пономаренко не прекратил его. Извинившись перед приезжим, он объяснил ему, что должен безотлагательно, по приказу Наркома, поставить полковнику Железнову задачу, и отвел Якова Ивановича в сторону.

– Разве так можно? – укоризненно покачал он головой. – Зачем вы связываетесь?!

Позади скрипнули тормоза, гулко хлопнула дверца, и из легковой машины вышел плечистый полковник-танкист.

– В чем дело? – крикнул он. – Я еду к себе в дивизию!

Железнов узнал в танкисте старого друга и протянул ему руку:

– Александр Ильич, здравствуйте!

– А, чертушка, здорово! – обрадовался танкист.

– Товарищ Лелюков, – козырнув, обратился к нему подошедший Алексашин. Дивизию вы не найдете. Ее постигла печальная участь под Брестом… Поэтому вы назначаетесь в распоряжение коменданта обороны города Борисова товарища Сусайкова. – И, немного подумав, добавил: – Его заместителем.