Николай Алексеев - Испытание

– Я сказал, что не возьму, – значит, не возьму!..

Солдаты снова загудели. Если бы здесь не было Хватова, они бы наверняка силой заставили Айтаркина взять винтовку.

– Назначить его в обоз повозочным! – приказал Хватов подошедшему командиру роты. – На сани с боеприпасами. Но предупреждаю, – повернулся он к Айтаркину, – если гитлеровцы отберут у вас патроны, будем судить, как предателя. Поняли?

– Понял! – пробурчал Айтаркин и отошел в сторону.

Хватов понял, что в душе этого человека идет борьба тупого фанатизма с долгом солдата.

– А что касается винтовки, – сказал он, – то это, в конце концов, его дело. – Солдаты недовольно зашумели. – Но, конечно, солдат без оружия всегда брюхом тужит, а с оружием – с целой ротой сдюжит!.. Правильно я говорю?

– Так точно, товарищ комиссар! – лукаво подмигнув, сказал один из солдат. – Солдат с оружием – воин, а без оружия – брюхом болен!.. – При этом он схватился за живот и скорчился, как будто его одолевали колики.

Вокруг захохотали.

Вместе со всеми смеялся и Хватов. Чтобы поддержать веселое настроение бойцов, он рассказал им, как Груздев взял в плен гитлеровского капитана. Во время рассказа к ним подошел комбат.

Стоявший около Хватова круглолицый солдат вдруг напустился на своего соседа:

– Хиба не бачишь, шо ли? – Подняв ногу, стал заправлять солому в пятку прохудившегося валенка и уже намеревался ударить ротозея, наступившего на задник его валенка.

– А ты чего выпустил свои каптюры? – огрызнулся тот и схватил его за руку.

На них зашикали. Круглолицый солдат отошел в сторону, сел на дышло саней, снял дырявый валенок, вытащил из него солому, перегнул ее пополам и снова засунул в валенок.

Хватов с упреком посмотрел на комбата. Сквозной понял взгляд комиссара.

– Сейчас заменим, товарищ комиссар! – сказал он.

Вместе со Сквозным Хватов направился к его землянке, около которой уже выстроилась шеренга награждаемых. На правом фланге стояли Кочетов и Подопригора. К ним присоединился и Кремнев, пришедший из штаба дивизии получить орден вместе с товарищами. Шагах в пяти от них стояли накрытые солдатской палаткой ящики из-под снарядов, заменявшие сейчас стол. На ящиках лежали ордена и медали, а левее – накрытое полотенцами угощение с фронтовой чаркой.

Вручая ордена и медали, Хватов сам прикреплял их к груди каждого награжденного солдата. Те, чья очередь подходила, сами расстегивали полушубки. Лишь левофланговый боец не сделал этого даже тогда, когда к нему подошел Хватов с орденом Славы. Он протянул руку за орденом.

– Нет, товарищ Хабибуллин, – Хватов потянулся к пуговицам полушубка. – Разрешите, я сам вам на гимнастерку…

– У меня гимнастерки нет, – тихо сказал Хабибуллин и стал нехотя расстегивать полушубок.

– А где же гимнастерка? – спросил Хватов, с возмущением взглянув на Сквозного. – Сейчас же выдать новую!.. – Хватов сдержал свое негодование, чтобы не подрывать авторитета комбата в глазах солдат.

Пока всем вручали награды и потом их «обмывали», привезли и новую гимнастерку. Хабибуллин пошел в землянку комбата, переоделся и вышел оттуда, не надевая полушубка. Хватов приколол к его груди орден Славы. По этому поводу бойцам разрешили пропустить еще по одной чарке.

Возвратясь в расположение штаба полка, Хватов прошел в землянку комиссара. Там в это время собрались все полковые политработники. Хватов высказал им все, что о них думал. Особенно досталось пропагандисту полка капитану Парахину, который, будучи только что в батальоне Сквозного, как он сам выразился, не обратил внимания на эти «мелочи».

– Я – пропагандист, а не ротный старшина, – оправдывался Парахин.

– Вы в первую очередь коммунист, дорогой товарищ, да еще руководящий, – оборвал его Хватов.

Парахин попробовал удержаться на своих позициях:

– Эти претензии нужно предъявлять начальнику обозно-вещевого снабжения, – отстаивал свои доводы Парахин. – Он должен этим делом заниматься…

– Мне это известно! – снова перебил его Хватов. – Но и вы не чиновник от политработы. Вам положено знать, каково материальное обеспечение бойца. И раз вы пришли в роту, в батальон, вы должны вникать в нужды бойцов и помочь командованию готовиться к наступлению не болтовней, а делом.

– Значит, по-вашему, пропагандистская работа в батальоне – болтовня? – разгорячился Парахин. Он решил, что Хватов в его лице нашел «козла отпущения» и придирается к нему. – Я там целых два дня работал. Инструктаж политруков и комсоргов провел? Провел. Чтецов выделил? Выделил. Сообщение Информбюро читали? Читали. Сам в ротах беседу провел – «Боец, будь всегда в боевой готовности». Актуально? Актуально. – Парахин загибал пальцы, перечислял все им сделанное.