А. Марченко - Диктатор

— Разумеется, в этом посещении таится и опасность,— сказал он и пристально посмотрел на Андрея.— Сталин никогда не простит Тухачевскому старой обиды. Это же Тухачевский тогда, в двадцатом, обвинил Сталина, что тот не выполнил директивы Ленина и не поспешил на помощь армиям Тухачевского, когда они подступили уже к самой Варшаве.

— Но ведь именно Сталин переместил Тухачевского с округа на замнаркома,— возразил Андрей, стремясь, чтобы отец подтвердил это и хотя бы немного развеял его страхи.— О какой же мстительности ты ведешь речь? Хотел бы я, чтобы мне вот так же жестоко мстили!

Тимофей Евлампиевич посмотрел на Андрея как на наивного мальчишку.

— Оказывается, ты совсем не знаешь Сталина,— сказал он.— Подняв человека на вершину горы, он любит смотреть, когда тот срывается с нее и летит вниз, чтобы уже никогда не подняться. Но вы можете смело идти к командарму,— тут же добавил он.— Если что, я за вас вступлюсь. Как-никак, а я у вождя в фаворе.

— Тоже мне, фаворит,— усмехнулся Андрей.— Убежден, что он о тебе и вовсе позабыл.

— Теперь я уж окончательно убедился, что ты не знаешь своего вождя. Пора тебе понять, что Сталин ничего не забывает. И коль он меня до сих пор не запрятал за решетку, стало быть, я ему еще понадоблюсь.

…В шесть часов вечера тринадцатого января раздался звонок от Тухачевского. Его адъютант сказал, что ровно в восемнадцать тридцать машина замнаркома будет ждать их у подъезда дома в Лялином переулке. На всякий случай он поинтересовался номером квартиры.

Тимофей Евлампиевич, гостивший у сына, проводил Андрея и Ларису к машине. Вместе с ними увязалась и Берта Борисовна. Она восторженно смотрела на большой черный лимузин.

— Берта Борисовна, марка этой машины — «плимут»,— лишь слегка утоляя ее любопытство, пояснил Тимофей Евлампиевич.— Прекрасная машина, уверяю вас, это получше, чем, скажем, «бьюик» или «паккард». Впрочем, думаю, что она переплюнет и «линкольна». Перечисленные мною марки автомобилей вы можете частенько встретить на Садовом кольце, но что касается «плимута»…— И Тимофей Евлампиевич загадочно устремил глаза ввысь, чем еще больше заинтриговал Берту Борисовну, обожавшую всевозможные таинства и сенсации.

— И все же самое главное не в том, какая марка машины предпочтительнее, тем более что в этом я ничегошеньки не смыслю,— откликнулась она, преодолев свою завороженную оцепенелость,— а в том, куда сейчас умчит этих слишком уж шустрых ребятишек этот ваш хваленый «плимут».

— Думаю, что они проведут праздник не хуже, чем мы, разве что на их столе не окажется соленых рыжиков,— загадочно сказал Тимофей Евлампиевич, не уточняя адреса, по которому направлялись Андрей и Лариса.

— Надеюсь, и мы тряхнем стариной! — оптимистично заявила Берта Борисовна.— Но что касается этих молодых людей, то бьюсь об заклад, они далеко пойдут! В их годы меня не возили на таких таратайках!

Шофер «плимута», одетый в кожаную куртку, всю дорогу молчал и ни разу не взглянул на своих пассажиров. Свет фар лимузина длинными щупальцами хлестал по нависшей над городом тьме. Лишь на Тверской тускло светились фонари, бросая косые пляшущие лучи на подъезды домов и вывески магазинов. Прохожих было мало. Редкие «эмки» шарахались от правительственного «плимута».

Когда машина въехала на Большой Каменный мост, Андрей сразу же догадался, что они едут к Дому правительства.

И впрямь, машина проехала под арку и на минуту остановилась у полосатой будки, примостившейся возле ворот. Из будки вышел огромного роста охранник в таком же огромном тулупе и, проверив у шофера пропуск, махнул варежкой, разрешая проехать. «Плимут» медленно обогнул тыльную часть дома и остановился возле дальнего углового подъезда.

— Подождите минутку,— сказал шофер и скрылся за тяжелой дверью.

Вскоре он вышел из подъезда вместе с другим человеком, тоже в кожаной куртке, видимо охранником, который открыл дверцу машины. Увидев Ларису и Андрея, сидевших на заднем сиденье, он вежливо поздоровался с ними.

— Пожалуйста, ваши документы,— так же вежливо попросил он.

Затем он снова ушел, вероятно чтобы проверить документы при свете, и вскоре вернулся.

— Я вас провожу,— сказал он еще любезнее.— Товарищ командарм ждет.

Андрей и Лариса вышли из машины и направились вслед за охранником. У дверей, к которым он их подвел, Лариса обратила внимание на номер квартиры: двести девятнадцать. Номер сразу же запомнился ей, будто бы это имело для нее какое-то особое значение.