А. Марченко - Диктатор

Александровский сад, что простирался за окном, был сейчас мертвым, беспросветно темным, и ей подумалось, что в это ее окно никогда уже не проникнет даже слабый и робкий солнечный луч. Все померкло, все стало чужим, безрадостным, ненужным и до отвращения противным.

Она на цыпочках прошла в детскую. Дети давно спали, мирно посапывая носами. Что ждет их в этой жизни? Может, счастье, а может, и их подстережет беда, как подстерегла ее, тес несчастную мать. Если бы они сейчас проснулись и протянули к ней свои трепещущие ручонки, все было бы, наверное, совсем по-другому…

Но дети спали крепко, муж, видимо, продолжал кутить, начисто позабыв о том, что на свете еще существует его когда-то любимая им Татька. Существует ли?

Надежда Сергеевна снова вернулась в свою комнату и, открыв ключиком ящик стола, судорожно вынула из него маленький пистолет. Это был «вальтер», подаренный ей братом Павлушей, он привез его из Берлина.

Она, боясь передумать, быстро легла на коврик возле своей кровати и приставила пистолет к виску. «Так что же все-таки лучше — жизнь или смерть?» — мелькнуло в ее сознании, но она не успела ответить: негромкий выстрел, который никто не услышал, сам решил за нее этот так долго мучивший ее вопрос…

…Сталин стоял у раскрытого гроба и не мог заставить себя поверить, что его Надежда, его сумасшедшая Татька ушла от него навсегда. Она чудилась ему живой, просто спящей. Сейчас молния расколет небо на огненные куски, прогремит гром, исчезнет это страшное видение и она, его Татька, бросится ему на шею. И он обнимет ее, чтобы уже никогда и ни за что не выпускать из своих стальных объятий, а вместо привычных слов любви и ласки скажет ей:

— Ты хотела предать меня? Ты — предательница.

И она захохочет от радости, потому что эти слова воспримет как слова любви и прощения.

Нет, этого не произойдет. Теперь он остался один во всем этом безумном мире. Он будет один везде — и в своей кремлевской квартире, и на даче, и в кремлевском кабинете, и в президиумах съездов, и на трибуне Мавзолея. Дети не в счет, они вырастут, у них будет своя жизнь, и они, пожалуй, тоже предадут его, как предала его та, в которую он так верил…

Эта смерть перевернула в нем все. Теперь он будет другим. Если его и прежде называли жестоким и беспощадным, называли палачом и тираном, коварным властителем и диктатором, то отныне он и будет таким. Нет, они еще не знают, что такое истинная, а не выдуманная жестокость, что такое истинное, а не выдуманное коварство и что такое истинный, а не высосанный из пальца диктатор! Теперь они это узнают и почувствуют сполна! Теперь ему никто не помешает строить социализм, какой не построили и не смогут построить нигде в мире! Вот теперь-то он будет поистине беспощаден, потому что иначе невозможно повергнуть в прах старый мир и возвести новый!

Кажется, не существует на свете таких людей, которых ожесточает смерть родных им людей. Напротив, они становятся мягче, добрее, милосерднее к людям. Он, Сталин, не такой, как все. Смерть жены лишь ожесточила его, окончательно убедив в том, что весь мир держится на предательстве и измене.

Сталин закрыл глаза, и все, кто был на похоронах, подумали, что он скрывает слезы печали от окружающих его людей. А он просто не хотел видеть ни этого гроба, ни эту женщину, которая лежала в нем, ни этих людей, за внешней скорбью скрывающих свое злорадство, ни этих похорон.

Его обуревали грозные думы.

Сколько раз его предавали! Плели заговоры, сколачивали враждебные фракции, готовили на него покушения, замышляли уничтожить, вырвать из его рук власть. Вставали поперек пути, пытаясь помешать ему идти так, как он хотел, и туда, куда он стремился. Сколько раз пытались заткнуть ему рот! Изощрялись, чтобы извратить его мудрые указания! И сейчас все, что плохо в стране, пытаются свалить на него одного, высмеять его смелые предначертания, напакостить и навредить, чтобы скомпрометировать его великие планы.

Сколько раз его предавали! Предавали враги, предавали друзья. Теперь вот предала и его собственная жена. В такой момент, когда враги еще не сломлены, планы не осуществлены, когда против него восстал целый мир, когда ему особенно нужны и опора, и забота, и женская ласка, и те особые слова, которые способны вдохновить на борьбу. В такой момент!

Мир стоит на предательстве — эта навязчивая мысль не давала ему покоя. Но если это так, то люди в конце концов взорвут самих себя вместе с планетой, на которой им суждено было жить…