А. Марченко - Диктатор

— Вы убили товарища Кирова? — спросил Сталин, тут же подивившись тому, что обращается к этому презренному ублюдку на «вы».

— Да, я,— едва ли не горделиво брякнул Николаев.

— Зачем вы его убили?

— Я — Желябов! Андрей Иванович Желябов! — словно каркнул Николаев, и даже невозмутимый Сталин с удивлением оглянулся на окружающих.

— Ленин ставил Желябова в один ряд с Робеспьером и Гарибальди.— Сталин снова упрекнул себя в том, что взялся просвещать Николаева, когда его просто следовало, не теряя времени, поставить к стенке.— Желябов покушался на Александра Второго. А вы — на Кирова. Киров — он же не был государем Российской империи.

Присутствующие недоуменно переглянулись между собой: что происходит с их вождем?

— Вы — не Желябов! — вдруг выкрикнул Сталин.— И не мечтайте войти в историю как герой! Вы войдете в историю как преступник, поднявший руку на одного из самых верных сынов партии! Назовите лучше своих соучастников.

Николаев грохнулся на колени. Дико озираясь вокруг, он, увидев Медведя и других чекистов, стоящих чуть в сторонке, завопил:

— Я выполнял их приказ! Я не преступник!

— Уберите эту мразь,— брезгливо поморщился Сталин.— И доставьте ко мне Борисова,— уже обычным голосом распорядился Сталин.— Все свободны. Руководство следствием возлагаю на Ежова. Ягода — в вашем подчинении. Вечером жду ваш доклад.

Вечером, если бы не Ежов, Ягода, наверное, так и не решился бы войти в резиденцию Сталина. Он хорошо знал, что вождь не любит дурных вестей.

— Товарищ Сталин,— вкрадчиво начал Ягода, почти неслышно войдя в кабинет вслед за Ежовым.— Эти ленинградские работнички — настоящие циркачи.

— Что они там еще натворили?

— Везли к вам на допрос Борисова и по дороге умудрились совершить аварию. Борисов погиб.

— Туда ему и дорога,— отрывисто произнес Сталин.— Не смог уберечь нашего дорогого Мироныча. Кто будет докладывать, вы, товарищ Ежов, или Ягода?

— Как прикажешь, товарищ Сталин,— смиренно ответил Ежов.

— Пусть докладывает Ягода. Это его епархия. Если потребуется — вы дополните.

Ягода начал доклад. Сталин слушал не перебивая.

— Товарищ Сталин, в камере у Николаева обнаружена записка: «Сталин обещает мне жизнь, если я выдам сообщников, какая чепуха, кто поверит диктатору. Нет у меня соучастников». При обыске по адресу Лесной проспект, дом 13/8, квартира 41 обнаружен дневник. В нем он пишет, что история воздаст ему должное, что народ будет ставить в его честь памятники. Изъят и приобщен к делу его «Автобиографический рассказ», «Последнее прости», «Дорогой жене и братьям по классу», а также так называемое «Политическое завещание, или Мой ответ перед партией и отечеством». Все эти писания проникнуты духом пессимизма, отчаяния, готовности пожертвовать собой во имя некоей исторической миссии. Судя по всему, Николаев люто ненавидел Кирова. Кстати, есть предположения, что Николаев ревновал Кирова к своей жене Мильде Драуле, весьма красивой женщине, работавшей в Смольном.

— Эти женщины — сплошная загадка природы! — не выдержал Сталин,— Как можно ложиться в постель с такой обезьяной?

— Совершенно верно, товарищ Сталин, загадка природы! — подхватил Ягода, радуясь, что смог вызвать интерес Хозяина не к запутанным фактам следствия, а к возможным любовным похождениям покойного,— Николаев познакомился с ней в Луге, в последнее время она работала в Смольном. Николаев постоянно конфликтовал с сослуживцами. Исключен из партии, но был восстановлен. Долгое время не имел работы, но на завод идти категорически отказался. С семьей из шести взрослых жил в двух маленьких комнатах в коммунальной квартире. Неоднократно писал Кирову с просьбой помочь, но, видимо, письма до Кирова не дошли.

— Хватит об этом подонке,— остановил Ягоду Сталин — Как произошел террористический акт?

Ягода раскрыл свой блокнот.

— Первого декабря в шестнадцать ноль-ноль Киров вышел из своего дома на улице Красных Зорь и несколько кварталов до моста Равенства прошел пешком. У моста его ждала машина. Киров сел в нее и поехал во дворец Урицкого. В шестнадцать тридцать он неожиданно появился в Смольном, куда прошел почему-то не через боковой «секретарский» вход, а через главный. Партактив во дворце Урицкого должен был начаться в восемнадцать часов.

— Зачем ему понадобился Смольный?

— Пока выяснить не удалось. Есть предположения, что ему понадобились какие-то документы, находившиеся в его рабочем кабинете. Возможно также, что он хотел зайти к Чудову и побывать на совещании, которое тот в это время проводил. Николаев же около пятнадцати часов дня прошел через пост охраны и зашел к секретарю обкома Угарову, попросил у него пропуск на партактив. Угаров ему отказал. Николаев вышел и болтался в коридоре, сидел на подоконнике. И когда увидел идущего по коридору Кирова, выстрелил в упор. Киров был сражен наповал.