Евгений Акуленко - Ротмистр

На лице полковника выступила крупная испарина, на шее вздулись вены: он боролся. Медленно, словно плывя в густой патоке, Ревин поднялся, рывком вздернул Вортоша на ноги, прислонил к печи. Ревин кричал что-то, но Вортош не слышал, взгляд его приковало окно. Там, за легкой занавесью, подсвеченный лунным светом, ясно угадывался нечеловеческий силуэт. Вортош заставил непослушные пальцы расстегнуть кобуру и вытащил браунинг, ставший неимоверно тяжелым. Помогая себе другой рукой, попытался направить револьвер на черную тень. Но какая-то сила, неоспоримая, как бегущая толща воды, уводила оружие в сторону, не давала прицелиться. Палец на курке одеревенел, не гнулся. Ревин удержал Вортоша за запястье, качнул головой. Обмотав кулак тряпицей, приблизился к окну, коротко размахнулся и ударил сквозь стекло. Раздался звон осколков. Наваждение схлынуло. Не теряя драгоценного времени, Ревин нырнул вперед головой, и, высадив раму, оказался на улице. Оттолкнув замершего в дверях хозяина, Вортош бросился на подмогу. Но только и успел увидеть, как Ревин, отчаявшись совладать с черным мельтешащим комком, приложил кулаком вторично. И то ли приложил от души, то ли попал куда нужно, но существо отчаянное сопротивление прекратило, обмякнув кулем…

Когда Евлампий Иванович пришел в себя, то лишился дара речи. В углу, связанная по рукам и ногам, лежала давешняя тварь. Только живехонькая. Узкая грудь ее, прикрытая каким-то тряпьем, вздымалась вверх-вниз.

— Свят! Свят! — хозяин судорожно окрестил себя. — Суда на вас нет… Вы почто аспида в дом притащили? Господи, на все воля твоя!..

— Смею уверить, Евлампий Иванович, — Вортош воздел ладони к потолку, — уже встретились бы!.. Кабы не Ревин… Ну, все! Теперь никуда уже не денется. Поезд-то когда у нас следующий?..

— Вы это что же? — хозяин округлил глаза. — В Петербург… это… потащите?

— Всенепременно! — заверил Вортош. — Первым классом!

— Ай-я-яй! — Евлампий Иванович покачал головой. — Завезете заразу! Еще и там народу передавит! Не сладить вам, одумайтесь! Ни пули ее не берут, ни нож…

— Больно вы со страху в мистику ударились, Евлампий Иванович! Ни пули, ни нож!.. — передразнил Ревин. — Извольте заметить, многоуважаемый, что предыдущий экземпляр был женского полу, а этот, пардон, мальчик!.. Все трое склонились над телом навьи и разом отпрянули, когда та неожиданно распахнула свои глазищи. В голове раздался вой тысячи кошек, которому аккомпанировала тысяча вилок, скрипящих по стеклу. Вортош зажал уши, Евлампий Иванович бросился из горницы вон. Ревин же прибегнул к испытанной практике: сунул твари кулаком в челюсть. Навья зашипела, из тонкой губы ее засочилась алая струйка.

— Вы ее так забьете, Ревин, — констатировал Вортош.

— Это – он, — Ревин поскреб костяшки пальцев.

— Дела не меняет… Однако, должен признать, в противном случае оно изведет нас.

— Во-во! — поддакнул хозяин.

Но урок Ревина, видать, пришелся впрок, теперь навья тихо сидела в углу и лишь жгла людей ненавидящим взором, атаковать больше не пыталась, вынужденно изменив тактику. Явному вмешательству, предпочитая неявное, едва ощущаемое воздействие, не стихающее, правда, ни на секунду, будто долбящая камень капель. В сердце разливалась сосущая тревога, тоска заливала душу, копилась, рискуя захлестнуть через край. Евлампий Иванович пытался заткнуть выставленное окно. Ревин в меру сил содействовал. Вортош, измаявшись гнетущим присутствием, сел за отчет, думая отвлечь себя хоть чем-нибудь, но дело не ладилось. На пол летели скомканные листы. Вортош крепился, кряхтел, но, в конце концов, не выдержал:

— Черт знает что такое! Эта тварь меня с ума сведет! — он вскочил и заходил по комнате, не находя себе места. — Холодно, право, здесь… Руки даже мерзнут, — Вортош подбросил в топку несколько поленьев, на какой-то момент случайно заслонившись от злого взгляда навьи печной заслонкой. — Ну-ка, постойте-ка, постойте! — воскликнул он. — А ведь так легче! Существенно легче! Ревин с хозяином с удивлением наблюдали, как Вортош выплеснул из полупустого ведра остатки воды и с серьезным видом водрузил его себе на голову.

— Вы похожи на снеговика, — усмехнулся Ревин.

— Идите к дьяволу! — прогудел Вортош. — Пусть я смешон, но, по крайней мере, ощущаю себя человеком!

— А дай-ка и я попробую! — решился хозяин и одел чугунок. Признал, спустя минуту; – А так и правда спокойнее, гляди-ка!..

— Полагаю, железо отражает гипнотические волны, — предположил Вортош. — Вот только неудобно конечно… Но можно будет изготовить что-то вроде шлемов!..