Евгений Акуленко - Ротмистр

Ревин Аскерова недолюбливал, вел с ним себя деликатно, но на короткой ноге так и не сошелся. И спроси – не мог сказать почему. При всей своей высокомерности – как же, единственный граф в полку, — умудрялся он у всех просить совета и действия свои без конца согласовывал. Здесь таких звали "моншерами". Явились отметиться, макнуть нос в кровавую реку, выслужиться и скоренько убраться куда подальше. Оно и для карьеры перспективно и дамы от боевых орденов в обморок падают. Протрубили построение. Офицеры шипели на унтеров, унтера орали на рядовых, рядовые выкручивали удила лошадям – полк строился. Лошади всхрапывали, недовольные теснотой, норовили куснуть, тянулись мордами к земле, к молодым побегам, вырывая из рук поводья. Если посмотреть вправо-влево, то кроме колышущейся чащи поднятых кверху пик, ничего увидеть не удастся. Сходство с лесом добавляли пляшущие на ветру тряпичные флюгерки. Из-за этого леса, вальяжной рысью выехало аж целых два генерала в сопровождении нарядной свиты рангами пожиже.

— И-и-р-р-р-на! — прозвучало по рядам. Казаки старательно выпучили глаза, выпятили животы и замерли, застыли взором. Взяли под козырек офицеры. Один генерал, немолодой уже, с густой подкрученной бородой, проскакал со скучающим видом мимо. Судя по выражению его лица, длительная скачка растрясла то ли изжогу, то ли подагру, то ли еще чего похуже. Выстроенный полк генерала не вдохновлял. Зато второй, едва ли намного старше Ревина, с горящим взором и лихим, вздутым ветром вихром, пустил коня ближе к шеренгам. Все больше не войска посмотреть, а самому войскам показаться. Через каждые пятьдесят-сто шагов он останавливался напротив какого-нибудь казака, интересовался как казака звать, откуда тот родом и есть ли какие-либо жалобы на службу. Услышав исторгнутое из живота: "Никак нет, ваше превосходительство", генерал произносил:

— Мэлэдэц! И ехал дальше. Поравнявшись с Ревиным, генерал зацепился взглядом за две торчащие у того из-за спины, подобно крыльям, шашки и недовольно нахмурился:

— Это что это, — первую часть фразы он произнес как бы вообще. А вторую адресовал лично командиру полка, — у тебя за сарацин такой? А? Полковник? Не смотря на то, что Кибардин был вдвое старше, генерал говорил ему исключительно "ты".

— Ротмистр Ревин, — отрекомендовал командир полка, — одинаково хорошо владеет обеими руками…

— Я не спрашиваю, чем он владеет. Почему у тебя в полку форма офицера не отвечает уставу? Как, говоришь, фамилия?..

— Ревин, ваше превосходительство, — Евгений вызывающе взглянул генералу в глаза.

— Почему шашка не на бедре? Почему их две, ротмистр?.. Кибардин, находящийся позади генерала, отчаянно вращал глазами, делая Ревину знаки немедленно снять эти треклятые шашки к чертовой матери.

— Потому что полк выдвигается к театру боевых действий, ваше превосходительство.

— Да ты что! — изумился генерал. — Вот просвятил, любезный!.. Черт знает что! — генерал развернул коня, давая понять, что разговор окончен. Но тут, не иначе этот самый всеведующий черт, дернул Ревина за язык.

— Смею заметить, ваше превосходительство, но устав предписывает обращаться к лицам офицерского звания не иначе как на "вы"…

Похоже, что в эту минуту, даже неугомонный жаворонок в синей вышине, прекратил свою песню. Окружающие, не осмеливаясь повернуть головы, скосили на Ревина глаза, генерал поперхнулся воздухом и посерел лицом. Он открыл было рот, чтобы выдать гневную отповедь, но отчего-то удержался. Наградив Ревина взглядом, не обещающим ничего хорошего, ошпарил коня плетью. Тот присел, замотав оскорбленно головой, и взял галопом по полю, высоко выбрасывая из-под копыт комья земли. Следом потянулась свита. Когда полк снялся и многоногой гусеницей потянулся за хребет, с Ревиным поравнялся Кибардин. Некоторое время ехал рядом, потом произнес, глядя в сторону:

— Мне-то, старику, расти дальше некуда… Больше полковника, все одно, не дадут. Аскеров, вон… Этот дослужится. А я нет… Не мне вам объяснять… Ревин дернул плечом, промолчав.

— Вы хоть знаете, чей гнев навлекли?

— Не имею чести.

— Вот уж врете! Уж чего-чего, а этого добра у вас, хоть одалживай!.. Вы изволили повздорить с Алмазовым, он начальником штаба состоит при Девеле. А еще сообщу вам по секрету, что протеже он, — Кибардин понизил голос, — самого великого князя Михаила Николаевича. М-да… Уж простите за каламбур, врагу не пожелаешь такого врага…

— Да какой я ему враг?.. Кто я. И кто он! — Ревин постучал плетью по каблуку сапога.