Владимир Плотников - Степан Бердыш

«Огонь»!

Повторная громорезь. Свалилось ещё трое, заюлили задами лошади. В это время зазвенела сталь, прямо за дверью. Препоручив управу десятскому, Бердыш выскочил на воздух. Рубка была в разгаре. Пять могутных стрельцов, снизанные прочнее кольчуги, заняв удобное положение меж срубом и амбаром, отражали наседающих пёхом. У обходных ногаев не было луков — все лучники попали под сплошной обстрел из бойниц.

Проход между избой и амбаром был узок. И первое время богатыри без труда управлялись со всей кашей. На первый приступ было брошено до тридцати кочевников. Но вот скособочился один стрелец, юзом-юзом осел. Степан поспел на сменку.

Бердыш в руках Бердыша ухал с неуёмной силой. Ногаи в страхе пятились. Вперёд рванулись десять верховых. Положение Степана и его ратников ухудшилось: конница сомнёт и раскрошит на огрызки. Но не успели кони сравняться с амбаром, как земля вздыбилась, от угла сруба до щели в длинной стене натянулась вервь. Сама стена рухнула. Оттуда выступили пищальники, вскинули дула на бердыши. Трое всадников, поползшие со споткнувшихся коней, были изрублены, одного накрыло стеной. Прочих добили лобовым залпом. Онемев от страха, пешие ордынцы дрогнули. А когда пятнадцать сильнейших неприятелей обрушились на них с бердышами и саблями, показали зад. Засверкали бегучие пятки. Но беглецы наткнулись на преграду: свои же двадцать конников выставили против копья. Для вразумления отступников. Теперь вся пешеконная лавина в сорок почти человек жала на кучку русских. Напор был страшен.

Десять их было. Другие успели вбежать в амбар, служивший и вороком. Покинули его верхами. Бердыш подлетел к бьющимся, выпалил, не целясь, из пары самопалов и пошел крошить саблей, пеших поддевая протазаном. «Засадному полку» из удалённой чащи так и не посчастливилось вдарить кочевникам в тыл. Скоро холм был расчищен. Бердыш нёсся вниз — сцепиться с Киреем. Однако уцелевшие одиннадцать степняков, допетрив, за кого удача ныне, отъехали и прикрылись связанными пленниками. Помалу туда же стеклись все, кто спас шкуру.

Вечером состоялся обмен полоняками. Вернув соседних заставников, русские прихватили и с десяток лошадей. Самопалы и пищали, взятые ногаями на соседней заставе, Бердыш также вынудил вернуть.

Сгустилась, зауглилась ночь. Месяц таял убогой сосулькой. Однако Бердыш твёрдо решил извести Киреев разъезд: «Не беда, хоть и затемно на ловитву пойдем. Живым жабёныша не выпущу, сквозь жабры выдавлю»!

Ночь всё поставила на свояка-везуна.

Пятнадцать русских были уже в сёдлах, как вдруг вся равнина покрылась огнями. К срубу с факелами стягивались ногаи, числом никак не меньше сотни. Что такое? Откуда сия прыть и мощь? Верней всего, соседний стан примкнул-таки к разбитому батыру и расколчаненным киреевичам — «к мурзам замурзанным», как зло выругался Бердыш.

Оценив положение, он увёл конный отряд в ту же чащобу, остальные засели в срубе со всем имевшимся огнестрельным оружием, порохом к зарядцам. Ночной налёт — это смело. Ногаями верховодит всё тот же предприимчивый дерзец.

Возможно, не все наступали. Немалая горсть кочевников могла той же порой совершать какую-нибудь обходную хитрость.

Оно, конечно, держать оборону против дикарей, да ещё с пищалями-самопалами, да в знатно укреплённом срубе — дело невеликое. На первый взгляд…

На второй же… Стрельба в ночи — игра в слепую угадайку. Поняв, что факела делают их уязвимыми, ногаи, в большинстве, побросали их. Протяжный бряк палок о лед и шип тухнущего огня…

Отдельные волокна наступающей груды вырвались вперед, спешились. Окольцовывая дом, заскользили по укосу. Несколько факелов заскворчали на плоской крыше сруба. Но оставленные там Бердышом казаки, из вырученных сегодня, скинули головни на карабкающихся и давай расстреливать забияк.

С тылу сруба показались смутные очертанья всадников. Из ворока, пальнув для порядка, встретили сплоченной стенкой: пики наперевес. Но орда, хоть зубы вон, намерилась прорваться на этом участке. Наседали изрядно превышающей толпой пехтуры и лошадников.

Благодаря свежему подспорью из выкупленных бойцов первый натиск славяне сдержали. Часть даже спустились с крыши. Но ногаям, казалось, не было счету: на смену выбитым растут целые.

И тут русский оборонительный вал от ворока до сруба качнулся. С дюжину проворных всадников заполнили все прорехи в пешем решете. Пёрли с диким визгом, страшно блистая саблями. Стан стрельцов редел. Бой распался на очажки.