Александр Горев - Неру

Джавахарлал простился с Ганди в бомбейском порту. Они успели поговорить о многом, и теперь Неру, провожая взглядом удалявшийся пароход с одиноко стоявшим на площадке для пассажиров третьего класса Ганди, воскрешал в памяти наиболее важное из сказанного ему Махатмой. Отправляясь в Лондон без особой веры в успех, Ганди все-таки допускал возможность достижения соглашения с англичанами. В таком случае, предупреждал Махатма Джавахарлала, он вызовет в Лондон членов Рабочего комитета ИНК с тем, чтобы они приняли участие в заключительных переговорах. Ганди также сказал Джавахарлалу, что, «совершенно независимо от «конференции круглого стола» и политических проблем, Конгрессу, возможно, придется защищать права народа, и особенно крестьянства, в экономической борьбе».

Вопрос о том, не будет ли истолкована как нарушение Делийского пакта открытая поддержка Конгрессом крестьянского движения, не прекращавшегося в Индии ни на минуту и принимавшего в ряде мест формы, весьма отдаленно напоминавшие гандистское ненасилие, неотвязно беспокоил руководителей ИНК. Правда, и на переговорах в Дели, и позднее Ганди заявлял англичанам, что принятое Конгрессом обязательство приостановить кампанию гражданского неповиновения «не относится к местной экономической борьбе», то есть к антифеодальному движению в индийских деревнях, участники которого требовали закрепления за ними прав постоянной аренды и сокращения размеров ренты. Джавахарлал и другие лидеры ИНК хорошо понимали, что правительство, отнюдь не отказавшееся от намерений дискредитировать Конгресс, подорвать его влияние и снова поставить его вне закона, выжидает и ищет повод для того, чтобы осуществить свои планы. Поэтому, содействуя расширению организованной и ненасильственной борьбы крестьян за свои права, конгрессисты вместе с тем старались по мере возможности избегать конфликтов с властями. Теперь же, в отсутствие Ганди, от Конгресса требовался еще более внимательный подход, более гибкое реагирование на постоянные изменения сложной и напряженной обстановки в стране. «Хотя в настоящее время Конгресс решил неуклонно выполнять условия перемирия, — писал в те дни Джавахарлал, — все будет зависеть от позиции правительства. Если правительство не изменит свои нынешние методы, для Конгресса будет невозможным соблюдать перемирие».

Осенью 1931 года снова ухудшилось положение в Соединенных провинциях, правительство которых потребовало от арендаторов немедленной уплаты налогов и ренты. Арендаторов известили о том, что в случае неуплаты сумма будет взыскана через суд. Слушание подобных дел непременно заканчивалось тем, что тысячи людей насильственно сгонялись с земли, а принадлежавшие им скот, инвентарь, личное имущество конфисковывались властями. Отчаявшиеся арендаторы обратились за помощью к Конгрессу. Учитывая всю серьезность возникшей ситуации, Неру решил посоветоваться с Ганди. 16 октября он послал Махатме телеграмму, в которой сообщал, что вопрос о «критическом положении» в Соединенных провинциях не терпит отлагательства. Ответ из Лондона пришел через два дня. Сославшись на свою беспомощность в данном вопросе, Ганди рекомендовал конгрессистам поступать так, как они сочтут нужным.

Несмотря на то, что некоторые лидеры Конгресса колебались, склоняясь больше к тактике переговоров с правительством, Неру удалось убедить членов Рабочего комитета ИНК предоставить комитету Конгресса в Соединенных провинциях право «разрешать прекращение арендной платы и земельного налога в любом районе».

Тем временем в Лондоне продолжалась «конференция круглого стола». Как и ожидал Неру, британское правительство всеми средствами старалось свести конференцию к обсуждению мелких и второстепенных вопросов. И надо воздать должное лондонским политикам: в поставленном ими спектакле все исполнители как главных, так и эпизодических ролей были подобраны безупречно. Джавахарлал мало что знал о закулисных сторонах работы конференции, однако даже перечня состава ее участников было для него вполне достаточно, чтобы прийти к единственному выводу: «В целом они (участники конференции. — Авт.) представляли в политическом и социальном отношении самые реакционные круги в Индии. Они были настолько отсталы и реакционны, что индийские либералы, такие умеренные и осторожные в Индии, казались в их обществе прогрессивными».

Усилия Ганди, в одиночку пытавшегося добиться от участников конференции поддержки в вопросе о независимости Индии, оказались напрасными. «Оппортунизм проявлялся во всей своей красе, — с негодованием писал Неру, — и различные группы напоминали стаи голодных волков, которые рыскали вокруг в ожидании добычи — добычи, которую им должна была дать новая конституция. Даже само понятие свободы приняло форму широкого дележа мест — так называемой «индианизации», то есть предоставления большего количества мест для индийцев в армии, на гражданской службе и т.д. Никто не думал о независимости, об истинной свободе, о передаче власти в руки демократической Индии, о решении каких-либо жизненно важных и насущных экономических проблем, стоявших перед индийским народом».