Василий Ян - Том 1

Хочешь ли ты тоже сделаться князем моря? Будешь ли ты верно помогать нам и вместе идти в бой, не боясь смерти?

Бен-Кадех молчал. Один пират сказал ему:

— Мы вместе наберем всякого драгоценного имущества, наполним подвалы наши добычею. Жребий ты будешь бросать вместе с нами, склад будет один у всех нас.

Бен-Кадех, глядя в землю, ответил глухо:

— Вы — князья моря, а я — сын моря. Я построил этот корабль не для того, чтобы его доски поливать кровью и чтобы люди бежали от него, как от страшного дракона. Я хотел, чтобы путники на нем не боялись бурных волн моря и могли плавать от одного конца земли до другого. С вами вместе, князья моря, я быть не могу.

— Он не с нами, он не наш! Бросить его сейчас со скалы! Чего ждать? — закричали пираты, хватаясь за ножи.

— Постойте! — сказал Лала-Зор. — Он может еще передумать. Незачем терять опытного моряка. Мы его прикуем на цепь, и он будет нашим хорошим гребцом. А пока запрячьте его в клоповник. Уведите его!

Два пирата повели Бен-Кадеха в глубину ущелья. Остальные пели песни, дикие, как вой ветра. Один заиграл на свирели. Некоторые вышли на середину, взялись за руки, подняли их кверху и заплясали, выбрасывая очень искусно ноги. Пираты хлопали в ладоши в лад музыке. Потом закричали:

— «Газлоним»! Спляшите «газлоним»!

Я знал эту пляску — ее пляшут и наши рыбаки в Авали. В ней один плясун изображает испуганного путника, а другой — свирепого разбойника.

Все закричали:

— Пускай старик-лекарь спляшет «газлоним»!

Но Софэр сказал:

— Дети мои, я буду лечить ваши раны, которые вы получаете по глупости вашей, но у меня волосы побелели от того горя, которое я видел в жизни.

Поэтому не заставляйте меня уподобиться шуту на базаре. Сердце мое разорвется, и некому будет лечить вас.

Тогда я выскочил вперед и закричал:

— Я буду плясать «газлоним»! Кто хочет плясать со мной?

— Ай да петушок! Ну-ка Махарбал, выходи плясать с ним.

На середину круга выступил огромный силач с одним глазом. За поясом у него было два ножа и широкий меч на бедре. Свирель засвистела песенку «газлоним». Мне дали в руки два ножа. Я стал изображать разбойника, прыгал как можно выше, потрясая ногами и делая страшное лицо, пират делал вид, что меня боится, ползал на четвереньках, становился на колени, протягивал руки, прося не убивать его. Наконец я простил его и даровал ему жизнь, поставив ногу ему на затылок. Всем пиратам очень нравилась эта пляска, они гоготали и требовали, чтобы я еще и еще плясал. Наконец я упал на ковер около Софэра, и меня оставили в покое.

Я крепко заснул и, вероятно, спал долго.

Холод разбудил меня. Месяц освещал ущелье, черные тени залегли в глубоких трещинах скал. Все пираты спали, костер потухал, и только вспыхивали его последние огни.

Мы находились внутри громадной каменной чаши. Софэра около меня не было. Это меня встревожило. Жив ли он? Что с ним сделали эти люди? Я поднял кем-то брошенный нож, тихонько вышел из круга, где на коврах лежали спящие, и спустился вниз по ущелью. Я думал о Софэре и Бен-Кадехе.

Тропинка, извиваясь, шла вдоль мрачных скал. Около одной из них я услышал легкий свист. Как будто кто-то позвал меня. Осторожно приблизился я к скале и заметил небольшую дверь с засовом.

В окошко смотрел блестящий глаз.

— Мальчик, — услышал я шепот, — подойди поближе.

Страшно было подойти — все казалось, что сзади по тропинке сейчас прибегут пираты и сбросят меня в море.

— Куда эта дверь? — спросил я.

Голос из окошка ответил:

— Это яма, клоповник. Сюда князья запирают своих пленных.

— Посадили к вам сегодня старика?

— Нет, сюда сегодня сбросили молодого корабельщика со связанными руками.

— Может ли он поговорить со мной?

— Мы сейчас ему поможем подняться сюда.

Послышались стоны, тихие голоса, потом в окошечке снова показался чей-то глаз.

— Это ты, мальчик из Авали?

— Ты ли это, кормчий Бен-Кадех?

— Я. Скажи скорей, что делают теперь эти собаки?

— Все крепко спят.

— Если ты хочешь сделать храброе дело, достойное взрослого воина, осмотри дверь и попытайся открыть ее.

Я осмотрел дверь. Засов был большой, дубовый, ремни крепкие. С помощью ножа я разрезал ремни и сдвинул засов. Тяжелая дверь с трудом подалась. Из черного отверстия вышел Бен-Кадех с руками, скрученными за спиной. Я перерезал ремни, и Бен-Кадех с трудом расправил онемевшие руки.

— Скорей, выходите! — шептал он в отверстие двери.