Василий Ян - Том 4

— Входите, входите!

В комнате, куда они вошли, их встретила хозяйка в синем клетчатом переднике с двумя карманами, откуда торчали деревянные ложки.

— Опять сбор на церковь! О небо! — воскликнула она, всплеснув руками.

— Успокойся, Матильда! — сурово сказал кузнец. — Слушай и, прошу тебя, от изумления не упади на пол.

— Неужто опять наш Дорих?

— Письмо от вашего сына, — прошептал монах. — Я привез очень хорошие, радостные для вас вести.

— Ах, спаси вас милостивый Господь! — воскликнула хозяйка и пошатнулась, едва не упав.

Хозяин ее поддержал и усадил в кресло у окна.

Середину комнаты занимал квадратный стол; у одной стены протянулась скамья, покрытая полосатым одеялом, у другой стояла полка с посудой.

Монах осторожно вскрыл письмо, зашитое толстыми нитками, и вынул несколько сложенных пергаментных листков.

— Где и как вы встретились с нашим сыном? Не томите меня! — простонала мамаша Брудегам.

— Я впервые увидел Теодориха на корабле, плывшем из Бремена. Меня поразил звучный голос одного из путников, сидевших в трюме. Он пел наши, германские, песни. Я разговорился с ним и узнал, что он учился в Бремене.

— Совершенно верно, — подтвердила хозяйка. — Наш Дорих учился, и даже очень хорошо, у каноника при церкви святой Бригитты. Но он не кончил школы, спутавшись с очень плохими людьми, а потом… — Она остановилась, вытирая глаза концом передника.

— Одним словом, попал в тюрьму за воровство и грабеж! — сердито проворчал отец.

— Не рассказывайте мне, госпожа Брудегам. Ваш сын исповедовался у меня, и я отлично знаю всю его жизнь и все печальные ошибки, которые он совершил, и как он был сурово за это наказан. Но ведь теперь все уже в прошлом. Он стал пилигримом [59] Пилигрим — богомолец, ходивший на поклонение так называемым «святым местам». и, кроме того, помогает мне в церковной службе — отлично поет молитвы. За это ему все простится.

— О милостивый Господь! — шептала Матильда Брудегам. — Как вы нас обрадовали таким известием! Чем мы сможем отблагодарить вас?

— Мне ничего не нужно. На днях я покидаю Бремен, так как должен ехать к престолу его святейшества папы.

— Где же вы расстались с нашим сыном?

— В новом городе Риге, на большой реке Двине. Там он остался воином-меченосцем в крепости.

— Будьте добры, прочтите нам письмо сына. Мы сами не сумеем этого сделать.

— Охотно. Слушайте.

— Милый мой мальчик! — всхлипнула Матильда. — Он все же вспомнил о нас.

Монах стал читать:

— «Дорогие мои почтенные родители! Приезжайте ко мне в город Ригу. Я здесь уже не бродяга и не преступник, а пилигрим, меченосец и делаю важное дело: вместе с другими меченосцами из нашей славной Германии мы покоряем диких язычников — леттов, куронов и ливов — и обращаем их в наших старательных, покорных рабов. Вы, конечно, помните тот страшный день, когда меня вместе с другими заключенными вывели из бременской тюрьмы и когда половина из нас была в железных оковах, а другая половина шла со связанными руками. Мы все уже тогда думали, что нас ведут на площадь, чтобы повесить. Но стража с обнаженными мечами погнала всех в гавань, где нас погрузили в трюмы шести кораблей. Там было и сыро, и темно. К нам спустились несколько монахов с зажженными свечами и спели молитвы, а каноник сказал проповедь о том, что мы едем на великое, святое дело — обращать в Христову католическую веру диких язычников. Каноник нам объявил также, что если мы поклянемся стать усердными пилигримами и пришьем на плечо и спину кресты, то нам простятся все наши самые тяжелые грехи и преступления: и прошедшие, и настоящие, и будущие. Конечно, все мы сейчас же объявили о своем согласии. Тогда нам принесли котел вареных бобов, хлеба и два ведра пива, так что мы в первый раз за много дней досыта поели.

Затем наши корабли отправились в путь. Нас сильно качало, пока мы не прибыли сперва на остров Готланд, а затем вошли в устье большой реки Двины. По ней мы поднялись вверх по течению до новой, теперь нашей, германской, крепости Риги. В ней уже выстроена высокая церковь святого Петра с недремлющим жестяным петухом на конце шпиля. В церкви состоялось торжественное богослужение по случаю нашего приезда и вступления в ряды меченосцев. А наши цепи пригодились: их надели на пленных туземцев, которых здесь много. Они строят дома, распахивают землю и вообще исполняют для нас всякие самые трудные работы.

Приезжайте сюда, дорогие родители. Отец, как опытный мастер, отлично будет здесь зарабатывать, изготовляя цепи, кандалы и оружие.