Василий Ян - Том 4

Встречается железная руда и в других местах, но там она плохого качества и к плавке непригодна.

Лучшая руда — из Те-Харва, а потом из Потоу.

Копи находятся высоко в горах, так что путешествие за рудой дело нелегкое, за ней отправляются только опытные и сильные горцы, которые в состоянии пронести на спине тяжелый вьюк.

Теперь я расскажу вам об истории, происшедшей со мной, когда я впервые отправился с нашими горцами за железом. Я был сиротой, жил у дяди, мне исполнилось 15 лет.

У нас в селении обычно собираются несколько хозяев и общими силами производят выплавку одной домницы. Так и на этот раз пришли к моему дяде три наших соседа, уселись в кружок на земляных нарах (дукон), курили чилим из пустой тыквы, пили зеленый чай и прикидывали, сколько удастся выплавить железа.

— Пять человек трижды сходят за рудой, и каждый из них принесет по три вьюка — «як мард санг», «то, что может снести человек» [161] Одна «ноша» человека — приблизительно 48–50 килограммов. , — сказал старый Абдыр-Бобо.

— Мало по три вьюка. Выплавится мало железа. Сходить по пять раз, — возразил молодой Максум-охотник. Он был силен, как бык.

— Ты думаешь, что Абдыр-Бобо старик и боится сходить лишний раз? — вставил всегда молчавший Файзали. — Дело не в том. А хватит ли у нас угля и дров? Если плавка остановится на полпути — пропадут труды за весь год.

— Сколько угля, столько и железа, — подтвердил Абдыр-Бобо.

Мой дядя подсчитывал, сколько собрано топлива. Каждый прибавлял, сколько вьюков он еще подвезет и сложит в наш дровяной склад и угольный (бунг).

— И рады бы привезти дров побольше, — говорили соседи, — да сами знаете, как трудно собирать арчу [162] Арча — древовидный можжевельник, ствол которого не имеет сучков, почему и является ценным материалом для изготовления карандашей. , на какие выси приходится за ней взбираться. Ведь на наших горах леса не больше, чем пуха на тыкве.

Во время разговора я сидел в углу и следил за тем, чтобы чашки наших гостей не оставались пустыми. Я вышел с чугунным чайником (кумганом) во двор, чтобы зачерпнуть в канавке свежей воды, и увидел всадника. Он бесшумно подъехал к нашей хижине и прислушивался к голосам, доносившимся изнутри.

Несмотря на сумерки, меня сразу поразил своей красотой его конь. В бледных лучах молодого месяца черная шерсть коня блестела, как шелковая. Маленькая головка гордо сидела на выгнутой шее и хвост был на отлете — признаки драгоценной арабской породы.

Лицо всадника, обрамленное бородкой, казалось особенно бледным, и черные глаза пристально всматривались из-под белой чалмы. Всадник тронул меня концом нагайки, а конь нетерпеливо взмахивал головой и грыз удила.

— Кто здесь живет? Махмед Сафид-усто?

— Да, ты не ошибся. Позвать его?

— Ты сын его?

— Нет, племянник.

— А кто у него сейчас?

— Наши соседи. — И я назвал их.

Голоса в хижине смолкли. Конь бил копытом по каменистой почве. Дядя услышал шум и показался в дверях.

— Да будет твой приход счастливым! Откуда ты, путник? — дядя подошел к коню и взял его за повод и стремя, а сам вглядывался в лицо путника.

— Благословение всевидящего да будет над твоим домом! Кто у тебя?

— Соседи.

— Кто это Максум-охотник? Я его не знаю, из молодых?

— Охотник. Живет недавно.

— Надежный?

— Что могу сказать? Он долго здесь не жил, уходил на север.

— Зачем же попадает к вам в артель бродяга, галыча? Человек, в котором ты не уверен, — тайный враг. Слушай… — и всадник наклонился к самому уху дяди и что-то долго шептал ему. Я разобрал только несколько слов: «…ты сделаешь двадцать сабель, и я пришлю тебе для этого опытного бродячего кузнеца».

— Хорошо, господин! (Хоп, таксыр!) — повторял шепотом дядя, скрестив руки на груди.

— Помни же, скоро я опять приеду и упаду как град среди ясного дня! Ради великого дела все должно быть готово к сроку!

Бледный всадник тронул коня высоким острым каблуком желтого сапога. Конь, побрякивая уздечкой, легко прошел по двору, и несколько мгновений над каменным забором мелькала удалявшаяся белая чалма незнакомца.

Когда дядя вернулся в хижину, он сперва молчал, соединив концы пальцев, потом стал доказывать, что в домницу надо засыпать побольше руды. Пять вьюков на каждого не хватит. Надо по меньшей мере принести шесть-семь вьюков или же прибавить к артели еще двух-трех соседей.

Все согласились принести лишнюю «ношу» руды и решили завтра же двинуться в путь.