Т. Гедберг - Варрава

Немного помолчав, Мельхиор сказал жестко:

— Кроме того, ты не можешь всю вину сложить на Юдифь Искариот. Она тоже была орудием… Организатора этого злодеяния надо искать среди священников и правителей, среди тех, кто кажется святыми и праведниками.

Варавва подхватил взволнованно:

— Да, это Каиафа затеял убийство Назорея! Мельхиор подтвердил:

— Сын Божий распят ни кем иным, как служителем Бога!

Петр смотрел на Мельхиора с недоумением.

— Как же это могло быть? Иуда действительно был у Каиафы, но после того, как у него возник этот план, подсказанный сестрой…

— Ты не знаешь всего, — ответил Мельхиор. — Так же, как не будут знать всего те, кто последует за тобой… Разве ты не слыхал про любовь между мужчиной и женщиной, вернее, про страсть, прикрывающуюся тем же именем? Именно такое чувство связывает гордого Каиафу и грешную Юдифь. Терпи, Варавва, это — правда. Сладострастный священник посвятил Юдифь во все свои тайны. По его приказанию она одурачила своего доверчивого брата, хотя у нее была и своя цель — вернуть Иуду в дом, к религии предков. Все это Юдифь делала не бескорыстно — за помощь она получила от Каиафы много золота, драгоценных камней и роскошных тканей, что многие женщины ценят больше, чем добродетель.

Варавву била дрожь. Он понимал, что Мельхиор не лжет, но ему было невыносимо тяжело слушать эти обличения.

Петра слова Мельхиора тоже привели в отчаяние.

— Эта ехидна была лишь исполнительницей заговора, задуманного коварными священниками! — прошептал Петр, потом обратился к Мельхиору:

— Но если ты знал обо всем, то почему не предупредил нас?

— А какая польза в моих словах? — устало произнес Мельхиор. — Вы не верили вашему Учителю, как же поверили бы мне?

Разговаривая, они продолжали идти вперед по дорожке, освещенной бледным светом луны. Легкий ветерок пробегал по листве растущего по обочинам кустарника. Сильнее повеяло прохладой, дышать стало легко.

— Вот уже Гефсиманский сад, — сказал Мельхиор. — Расскажи нам все про Иуду, прежде чем мы пойдем туда…

Петр, озираясь, как бы ожидая внезапного появления кого-то страшного, заговорил чуть слышно:

— Я уже говорил, что Иуда был у Каиафы за две ночи до нашей последней встречи с Господом. Первосвященник притворился равнодушным.

«Мы не боимся вашего сумасбродного фанатика, — сказал ом. — Но если тебя беспокоит совесть, Иуда, что вполне естественно, ведь ты пренебрег законом и верой своего народа, мы не откажемся от твоей услуги. Но не думай, что весь синедрион будет оказывать тебе почести. Многие из священников не захотели бы воспользоваться помощью того, кто оставил религию своих отцов и презрел нашу власть. Другое дело, если ты это сделаешь за деньги. Назови свою плату».

Иуда возмутился. Он пришел к сестре и, все ей рассказав, заявил: «Я не продам своего Учителя даже ради Его славы!»

Юдифь подняла его на смех:

«Простая ты душа. Этим ты не продаешь Его, а просто придаешь законную форму своему поступку. Честь фарисеев не позволяет пользоваться неоплаченной услугой того, кто отвергает их веру… В конце концов, ты можешь истратить эти деньги на бедных… Ты ведь делаешь это ради своего Господа, ты готовишь путь к Его славе, и каким чудом скоро озарится весь мир! Деньги же — пустая формальность!»

Иуда, убежденный сестрой, возвратился к Каиафе.

«Есть законы, которых я не понимаю… Но если так полагается, я спрашиваю: что дадите мне, если я вам предам Иисуса?»

Иуде тотчас же выложили тридцать серебряных монет.

— Если бы он только знал, — сокрушался Петр, — что эти деньги сыграли на руку Каиафе. Теперь тот мог заявить, что Иуда — добровольный изменник, а Каиафу никто не подкупал и потому нельзя обвинить его в жестокости и намерении убить Назорея! Вся вина ложилась на Иуду. Он один должен был выдержать страшную тяжесть этого преступления, которое и привело его в глубину ада!

Варавва угрюмо следил за рассказом Петра. Мельхиор тоже внимательно слушал, хотя ему все было известно.

— Все свершилось быстро, — сказал Петр после печальной паузы. — У входа в сад Гефсимании Учителя ждала стража, и когда Он вышел из-под густой тени деревьев, Иуда пошел Ему навстречу. Бледный от волнения любимый ученик Иисуса воскликнул: «Радуйся, Равви!», и поцеловал Его. «Скоро, — думал я, — проявится слава Бога. Могущественный и неустрашимый, Он мигом уничтожит своих врагов!» Но Учитель смиренно и молчаливо посмотрел на Иуду, потом тихо сказал: