Т. Гедберг - Варрава

Имя Нерона, сопровождаемое проклятиями, если не всегда громкими, то всегда, по крайней мере, очень искренними, было у всех на языке, и, весь поглощенный новою затеею о перестройке Рима, император, прохаживаясь в сопровождении своих ликторов по улицам и площадям своей столицы, не мог не заметить и тех угрюмых взглядов полных ненависти и омерзения, какими смотрел исподлобья на него народ, и тех нелестных надписей по его адресу, какими ежедневно покрывались почерневшие стены уцелевших от пожара зданий. Его эдикт, которым было обнародовано, что цезарь желает принять на свой счет все расходы по погребению жертв пожара, также как и по очищению улиц от груд обломков и мусора, был истолкован лишь желанием присвоить себе те или другие ценные или художественные предметы, может быть, случайно уцелевшие от пожара, которые могли оказаться под грудами развалин. Все эти несомненные признаки народного неудовольствия и неприязненных к нему отношений плебеев понудили, наконец, Нерона прибегнуть, из опасения, чтобы негодование черни не разразилось какою-либо вспышкою, к некоторым благодетельным мерам, клонившимся к тому, чтобы облегчить нужды беднейшим классам народонаселения. Таким образом, он приказал открыть свободный доступ в свои обширные сады обездоленным беднякам, не имевшим к своим услугам богатых загородных вилл, где бы они могли, подобно богатым патрициям, найти себе приют и убежище после пожара. Кроме того, по его приказанию было выстроено множество временных помещений для черни; были приняты должные меры к ускорению подвоза необходимых жизненных припасов из Остии и других ближайших местностей, и цена на хлеб понижена до крайних пределов возможности. Но и всех этих благих мер и благодетельных распоряжений цезаря было недостаточно для того, чтобы примирить с ним народные массы. В силах ли он был возвратить этим толпам вконец разоренных людей все утраченное ими: воскресить их погибших отцов, матерей, братьев, сестер, жен, детей, создать им их разнесенный домашний очаг, их незатейливое, с трудом и любовью приобретенное имущество? Усилению народного негодования порядочно способствовал и слух, в начале ходивший втихомолку и смутно, но мало-помалу приобретший всеобщую гласность, что Нерон — пока народ его сотнями погибал в огне, дыму и под развалинами пылавшего города — забавлялся пением, игрою на арфе и поэтическими импровизациями. С каждым днем озлобление плебеев росло, презрением и ненавистью были полны все сердца, и Нерон начинал уже трепетать, боясь, как бы не пришлось ему дорого поплатиться за свое увлечение неуместными восторгами.

Новый страх и днем и ночью теперь преследовал несчастного Нерона. Удовольствие видеть грандиозную картину Рима, тонувшего в море огня, и почерпнуть из этого зрелища те черты реализма, которыми он мог придать своей поэме «Взятие Трои» большую законченность, куплено было бы слишком дорогою ценою, если б повлекло за собою лишение трона, а быть может, и самой даже жизни. А между тем не было никакой возможности ни ошибиться относительно неприязненного настроения народа, ни заглушить его зловещего ропота и озлобления. Тигеллин и тот уже начинал высказывать некоторые сомнения относительно прочности верноподданнических чувств как самих преторианцев, так и германцев и других наемных войск, так как в рядах и тех, и других с каждым днем замечалась все большая склонность сочувствовать пролетариату в его озлоблении против цезаря.

Поппея и Тигеллин были единственными, от которых Нерон не имел никаких тайн и с которыми бывал вполне откровенен. Но как ни старались они своими советами рассеять его опасения, тем не менее ни тот, ни другая не в силах были придумать до сих пор ничего такого, что помогло бы трусливому императору воспрянуть духом. Было очевидно, что на этот раз даже и сенат заодно с народом считал его виновником пожара. А между тем трудно было — почти невозможно — уличить первого пустившего в ход среди народа те слухи, благодаря которым странное поведение и занятия цезаря в страшные дни народного бедствия сделались общею темою городских толков и пересудов; и Нерону оставалось только одно средство отвратить от себя грозные последствия народного озлобления; надо было отвести от себя подозрения народных масс, направив их для этого в другую сторону. Но где найти того или тех, на кого можно было бы с некоторою правдоподобностью взвалить подобное обвинение.