Валентин Пикуль - Богатство

У Исполатова не возникло никаких подозрений.

— Но я не хочу, — сказал он старосте, — чтобы ваш японец знал о том, что я привез оружие и инструкции. Теперь задумался и староста:

— Куда ж я его подеваю? Не топить же его!

— Топить не надо. Я сложу оружие у тебя в сенях. Сам и раздай мужикам берданки. Помни, отец, что твоя деревня Явино ближе всего к острову Шумшу, где самураи давно высиживают змеиные яйца. На совете в Петропавловске относительно вас решили так: если японцы появятся, сразу же отводи людей в лес или в горы, а нам шли гонца… Тебе все ясно?

— Ясно, голубь.

Задерживаться в Явино траппер не хотел и решил убраться отсюда, чтобы его даже не видели. Но случилось не совсем так, как он задумал. Был еще ранний час, когда Исполатов начал выезжать из деревни. На околице стоял коровник, из него вдруг вышел молодой японец с вилами, на которые была поддета большая куча парного навоза.

— Брось вилы, иди сюда! — позвал его Исполатов.

Японец послушно исполнил команду.

— Садись. Отвезу тебя в Петропавловск.

Японец издал вежливое шипение, но в глазах его мелькнуло что-то зловещее — было видно, как он насторожился. Держа в руке «бюксфлинт», Исполатов сам подошел к нему вплотную.

— Расскажи, как ты сюда попал и зачем?

— Моя япона русика не понимай.

— Перестань дурить. Я же вижу, что руки у тебя совсем не рыбацкие… Что-о? А ну-ка без разговоров вытяни их!

Японец с улыбкой вытянул руки.

Страшной силы удар хлестнул Исполатова по глазам.

Ослепленный невыносимой болью, траппер одним замахом обрушил перед собой тяжкий, как молот, приклад «бюксфлинта». Но и сам, скрюченный от боли, обмяк телом и опустился на снег.

Когда зрение вернулось к нему, Исполатов увидел, что лежит рядом с японцем, у которого череп раскроен пополам сильнейшим ударом приклада.

Боль была долгой и нестерпимой.

— О-о, — стонал траппер, подвывая. — Ы-ы… Ы-ы-ы… Страшным усилием воли он заставил себя для начала сесть. Потом, опираясь на ружье, поднялся в рост. Быстро огляделся. В домах Явино уже растапливали печи, но, кажется, никто их схватки не видел.

Исполатов волоком дотащил убитого до упряжки и, словно вялый мешок, втянул его на пустые нарты, сверху закинул полостью. Рухнув на передок саней, траппер слегка тронул потяг, хрипло сказав в сторону вожака;

— Патлак… кхо!

Исполатов вернулся в Петропавловск первым, остальные каюры с грузом оружия были еще в пути, развозя берданки и патроны по стойбищам и деревням Камчатки.

Соломин был поражен видом траппера: лицо почти искаженное от невзгод, а глаза — два сплошных синяка.

— Что с вами?

— Было дело под Полтавой… Исполатов тяжело опустился на лавку.

— Вам надо поспать, — сказал ему Соломин.

— Дайте выпить. Чего-либо покрепче.

Андрей Петрович набулькал в стакан чистого спирту, наспех соорудил неказистый бутерброд с икрою.

— Прошу, — поднес все это трапперу.

Жадно выпив, Исполатов стал жевать бутерброд.

— Я все сделал, — мрачно доложил он. — Население прибрежных деревень о возможном нападении извещено. Оружие мужики разобрали охотно. Раздал и кресты ополченцев. А к тем четырем, что лежат на моей совести, припишите и пятого…

Траппер попросил Соломина выйти во двор. Там, откинув с нарт полость, он показал убитого японца.

— Хороший попутчик! Словно знал, что я не из болтливых, и потому всю дорогу молчал как проклятый. Соломина при виде трупа даже зашатало.

— А где же… второй? — неожиданно спросил он.

Вопрос показался трапперу прямо-таки дурацким.

— Я же не молотилка! Или одного вам кажется мало?

Соломину пришлось объяснить, что убитый в деревне Явино японец хорошо знаком ему: год назад на пароходе «Сунгари», вышедшем из Хакодате, его соседями по каюте были два молодых японца — Фурусава и Кабаяси, плывшие на Командорские острова изучать русский язык.

Для меня, — сказал Соломин, — все японцы на одно лицо, и я не могу точно утверждать, кто — это

— Фурусава или Кабаяси. Но зато я твердо уверен, что перед нами один из них.

— В любом случае, — ответил траппер, — кто бы это ни был, но русский язык он изучил теперь досконально. Мне непонятно лишь одно — как же с Командор он угодил в Явино?

Опрокинув нарты; он пинками ноги откатил замерзший труп к самому забору и засыпал его снегом.

— Мне и в самом деле надо выспаться. А вдова явинского почтальона не слишком-то и скучала! Теперь, благодаря моим постоянным услугам, она овдовела вторично… Это меня не огорчает. У нее такой богатый коровник, что она скоро найдет себе третьего дурака!