А. Волков - Ярослав Мудрый

С лодками дело кончено было быстро, но князь, рассерженный самовольным поступком новгородцев, вовсе не пожелал принять посадника с выборными гражданами. Долго, через княгиню, которая была дружна с женою посадника Константина, велись переговоры, пока князь не переменил гнев на милость и согласился принять посадника.

Горячо говорил посадник. Он вспоминал успешные походы новгородцев против балтов, финнов, чудьской еми и других соседних народов, вспоминал доблесть отца своего, Добрыни Славного, Скалы и других воинов; вспоминал богатырей новгородских: Родовоя, Горисвета и Василия Новгородского.

Он говорил, что народ не пожалеет последнего имущества своего для доставления князю возможности нанять в помощь себе варяжскую дружину.

— Государь, — заключил он речь свою, — мы хотим и можем еще противиться- Болеславу. У тебя нет казны: возьми все, что имеем.

Князь был тронут и согласился подождать еще немного времени.

Пошли спешные сборы к походу Бояре давали по восемнадцати гривен городские старосты по десяти, остальные жители по четыре куны. Скоро была собрана необходимая сумма для найма варяжской дружины Новгородское войско готово было к походу. И вот во второй половине августа 1019 года Ярослав двинулся с соединенной дружиной в новый поход против Болеслава и Святополка. Новгород опустел. В городе остались одни дряхлые старики, женщины да малые дети.

Осень в этом году стояла теплая, ясная. В саду у боярина Грозного был настоящий рай. Весь сад окрасился в золото и пурпур. Ярко-красные кисти рябины, красные и желтые листья кленов, берез и лип, янтарные яблоки белого налива, антоновок, огненные настурции и георгины. Все было ярко, красиво, весело. В саду слышался веселый детский говор и смех. Пятеро здоровых круглолицых боярских детей, из которых старшей девочке было десять, а младшему Олегу, о котором вспоминали в начале этой главы, уже около трех лег, собирали грибы.

— Подними-ка, Вася, ветви орешника! — сказала старшая девочка одному из братьев.

И все бросились поднимать низко опущенные ветви орешника. Под ветвями оказались пять коричневых здоровых боровиков на толстых белых ножках. Дети прыгали и радовались.

— Всем будет по боровику, даже Олегу!

Дали сорвать и ему. Положив гриб в корзиночку, куда он до сих пор собирал только желтые и красные листочки, маленький Олег побежал хвалиться к матери.

Василиса с девушками собирали последние ягоды барбариса и шиповника. На траве уже стояли две полные большие корзины ягод, когда из калитки показалась соседка, боярыня Марфа.

— Бог в помощь, хозяюшка, Бог в помощь вам, девушки, — ласково заговорила она. — А я к тебе, Василиса, с новостями. Посидим тут на лавочке под яблонькой. Под хозяйским оком и у девушек работа будет лучше спориться, и нам хорошо тут будет. День-то какой сегодня выдался! Ничего, что осень уж на дворе. Тепло, тихо! Вон лист по воздуху еле плывет, и паутина-то словно нехотя колышется. Иной раз и наше бабье лето лучше весны девичьей. Вот хотя бы и на тебя посмотреть, Василиса Борисовна, расцвела ты, словно цветик пышный, деток выхолила…

— Благодарствую на ласковом слове, Марфа Денисовна. А какие же ты новости хотела рассказывать?

— Расскажу и новости. Слушай, что говорят в Новгороде. Приехали сюда на днях купцы с византийским товаром из Киева. Плачутся они горько на киевские беспорядки. Не у кого, говорят, суда искать. Поляки грабят и разбойничают; Святополковы слуги разбойничают и грабят также. Пожалуешься старостам киевским, так те валят на поляков; а к польским начальникам пойдут — те говорят: это не наши были, наши сюда для помощи и порядка призваны, киевляне, говорят, воры и грабители, они и нас обижают. Так вот и ищи тут суда и расправы. Торговый народ терпит со всех сторон притеснения, и остальные киевляне не наплачутся на житье. Плохо всем стало после смерти Владимира Красное Солнышко. Уж и может ли быть кому хорошо при эдаком звере лютом. А пришли ляхи в помощь Окаянному — стало житье киевлян еще горше прежнего. Только, говорят, народ-то они притесняют вместе, поляки со Святополком и присными его, а между собой не ладят. Говорят, будто даже Святополк замышляет и с тестюшкой любезным покончить так же, как и с братьями. Так что, пока наши с князем придут, уж, пожалуй, и духу польского в Киеве не останется.

— Будут ли поляки там или нет, а наш князь одолеет Святополка, — вставила боярыня Грозная. — Недолго Окаянному княжить. Не за тем ходят войною новгородцы, чтобы побитыми возвращаться. Князь главную надежду возлагает на варягов. Конечно, они храбрые воины, это и муж мой всегда говорит, а только нет в них настоящей удали. Да и может ли быть настоящая удаль у наемников? За гривны продают они храбрость свою. Нет, не ценю я женским умом своим варяжской храбрости.