Уильям Эйнсворт - Уот Тайлер

— Если вы ручаетесь в этом, сэр Джон, то вам с радостью будут даны люди, — сказал лейтенант с доброй усмешкой.

— Если я этого не выполню, то вы получите мою голову на отсечение, сэр Николас! — воскликнул Филпот.

— О, честное слово, я вовсе этого не желаю! — возразил лейтенант. — Ваша просьба будет удовлетворена, хотя для этого придется лишить крепость одной трети ее гарнизона.

— Не печальтесь об этом, сэр Николас, — заметил король. — Позаботьтесь только, чтобы люди были немедленно готовы.

— Мы можем уделить только одну сотню, и ни единого человека больше, — сказал лейтенант.

— Но вы обещали достать еще другую сотню, сэр Джон? — сказал де Вертэн, обращаясь к Филпоту.

— И я сдержу слово, — отвечал Филпот. — Через два часа сотня отважных молодцов в полном вооружении и на прекрасных лошадях будет на Тауэрском Холме.

— С своей стороны, я ручаюсь, что барон де Вертэн не заставит себя долго ждать, — сказал Ричард, взглянув на лейтенанта, который поклонился в знак согласия.

— В скором времени, когда я предстану вновь перед вашим величеством, я надеюсь принести хорошие вести, — сказал Филпот.

— О, как бы я хотел отправиться с вами! — воскликнул король. — Но, кажется, это невозможно.

— Действительно, всемилостивейший государь, вам лучше остаться здесь, — сказал сэр Джон Филпот.

Потом, сделав глубокий поклон, он удалился.

В назначенный час двести вооруженных всадников появились на Тауэрском Холме. Их предводитель, сидевший на могучем боевом коне, защищенном металлическим налобником и чапраком, был одет в кольчугу, плотно облегавшую его туловище; на голове у него был надет род капюшона из металлических колец, оставлявший открытым только лицо. Поверх кольчуги на нем был белый плащ с его наследственными знаками. У отряда были свое знамя и значки.

Почти одновременно отряд конных арбалетчиков, также человек в двести, под командой благородного рыцаря, одетого с ног до головы в кольчугу и сидевшего на коне в пышном чапраке, миновал крепостной ров. Перед ним несли знамя и развевались значки. Громкий крик приветствия вырвался у отряда, стоявшего на Холме. Приближающиеся арбалетчики отвечали тем же. Потом оба отряда соединились и быстрым галопом направились к Лондонскому Мосту, возбуждая среди горожан много толков и удивления.

С восточных укреплений Тауэра Ричард смотрел на их отъезд. Когда они скрылись из виду, у него вырвался тяжелый вздох.

В это время около короля находились лейтенант крепости сэр Симон Бурлей и барон Гоммеджин. Все казались опечаленными.

— Это самый безумный поход из когда-либо виданных, — заметил сэр Симон. — Мы не увидим больше никого из них, но всего хуже, что ваше величество потеряете двести арбалетчиков и двадцать десятков дюжих ратников, которые вам самим, к сожалению, пригодились бы.

Хотя и не совсем чуждая тревоге, принцесса все-таки считала себя в безопасности в Эльтгемском дворце, под защитой такого бдительного и опытного коменданта, как сэр Евстахий де Валлетор. К тому же она знала, что в случае, если бы дворец подвергся нападению, она легко может отступить к Тауэру.

Эдита, очарованная своим новым положением, чувствовала себя совершенно счастливой до тех пор, пока во дворец не приехал сэр Джон Голланд. Но его присутствие, хотя и неприятное для нее, не причинило ей особенной тревоги — она могла положиться на защиту принцессы. Сэр Джон Голланд был очень удивлен, увидя молодую девушку в свите матери. Но он ни о чем не сталь расспрашивать, даже не подавал вида, что узнает Эдиту. Было бы бы трудно утверждать, что он отказался от своих намерений, но он скрывал их под видом высокомерия и равнодушия.

Но во дворце был человек, к которому Эдита в глубине своего сердца питала совсем иное чувство, чем то, которое внушал ей молодой вельможа. С первой минуты, как только она увидала сэра Евстахия де Валлетора, она почувствовала к нему склонность, в которой сама не могла дать себе отчета. Словно какая-то волшебная сила влекла ее к нему. Точно такое же влечение, даже, быть может, еще в большой степени, почувствовал к ней сэр Евстахий. Самые разнообразные движения волновали его сердце, когда он смотрел на нее и изучал черты ее лица. И он пришел к некоторым предположениям еще раньше своего разговора с принцессой.

До отъезда короля и его свиты он не имел возможности поговорить с молодой девушкой. Случай к этой, столь желанной беседе доставила ему сама принцесса, пославшая к нему Эдиту с каким-то поручением.