Кристофер Хибберт - Бенито Муссолини

Амброзио, на которого было возложено проведение отнюдь не легкого ареста, не разделял легкомыслия Бадольо. Утром к нему пришел генерал Кастельяно, сказавший, что король так и не отдал четкого распоряжения в отношении ареста Муссолини. «Если Муссолини примет свою отставку без возражений, — сказал Амброзио, — мы дадим ему уйти. Но если он будет сопротивляться, нам придется арестовать его».

«Но это невозможно, — возразил Кастельяно. — Король не желает, чтобы кто-нибудь присутствовал во время его разговора с Муссолини. Мы не знаем, как он к этому отнесется. И если мы позволим ему уйти с виллы Савойя, то мы его никогда не поймаем».

«Хорошо, — сказат Амброзио. — Придется его так или иначе арестовывать».

Около одиннадцати часов Кастельяно оставил Амброзио, чтобы сходить в управление командования карабинеров. За неделю до этих событий он так и не договорился с генералом Хазоном, который хотя и поддерживал заговор, не выказывал большой готовности поддержать предложение Амброзио. Но Хазон погиб во время налета 19 июля, назначения начальником его заместителя, лояльного фашиста, генерала Пьеке удалось избежать с помощью закулисных комбинаций генерала Антонио Сориче, заместителя госсекретаря по военному ведомству, который посоветовал Кларетте Петаччи поддержать кандидатуру генерала Черика. Последний согласился сделать то, о чем его просили Амброзио и Кастельяно. Он прибыл на виллу Савойя с отрядом карабинеров, офицерами во главе с полковником за полчаса до того времени, которое было назначено Муссолини.

«Вы хотите услышать приказ непосредственно от короля?» — спросил его по прибытии Аквароне.

«Если вы приказываете мне именем короля, то все в порядке, — отвечал тот. — Но он нужен мне в письменной форме».

Аквароне отправился к королю, который в тот момент прогуливался по саду со своим адъютантом генералом Путони, и сказал ему: «Командир карабинеров генерал Черика просит Ваше Величество через меня подтвердить приказ об аресте кавалера Бенито Муссолини».

Голос короля был так тих, что они едва услышали его ответ: «Хорошо». Когда же он вновь повернулся к генералу Путони, чтобы продолжить прогулку, его лицо было мертвенно-бледным.

Вскоре генерал Черика получил письменный приказ за подписью Амброзио и Аквароне. Черика осторожно сложил его и положил в карман. Даже теперь, говорил позднее генерал, он не верил, что ему будет предоставлена возможность выполнить его.

Машина Муссолини съехала вниз по почти безлюдной улице Салариа сквозь палящий зной тихого воскресного дня и въехала сквозь открытые чугунные ворота на площадку перед виллой Савойя. Она остановилась у портика. Ее водитель Эрколе Боратто с удивлением увидел, что король в форме маршала Италии стоял на лестнице с сопровождавшим его адъютантом. Он сошел с лестницы, чтобы приветствовать прибывших, при этом улыбаясь и протягивая руки. Ничего подобного Боратто до сих пор не видел. Король и Муссолини направились в виллу рука об руку. За ними шли адъютант и Де Чезаре; Боратто в это время отгонял, как обычно, машину за угол. Он увидел, как четверо мужчин вошли в виллу, и уселся в ожидании. В машине было нестерпимо жарко, однако подобные встречи длились обычно не более четверти часа, так что он успокаивал себя мыслью о том, что скоро он снова будет дома. Однако ждать ему пришлось недолго — к нему подошел офицер полиции, чье лицо показалось шоферу знакомым, и, наклонившись к окну, сказал: «Эрколе, тебя просят к телефону. И поторопись! Я пойду с тобой. Мне тоже надо позвонить».

Боратто вылез из машины и пошел вместе с офицером полиции, размышляя, кто бы это мог разыскивать его. К телефону на вилле Савойя его подзывали не впервые, однако на этот раз он чувствовал смутное беспокойство. Во дворе было гораздо больше карабинеров, чем раньше, и все, кроме дуче, выглядели очень скованно и напряженно. Сам Муссолини выглядел беззаботным.

Дуче вел себя спокойно. На приветствие короля он не ответил, просто кивнул головой, словно бы говоря: «Спасибо, но я не вполне здоров», но когда они направлялись в гостиную, слуга услышал его вежливый спокойный ответ на вопрос короля — «Жарко, не правда ли?» — «Да, очень». В гостиной он спокойно и без лишних эмоций доложил о событиях, имевших место на заседании Великого совета накануне. Он сказал, что все это неважно, и, ссылаясь на разные статьи законов, добавил, что голосование против него не имеет юридической силы. В этом он был вполне уверен.