Роберт Харрис - Архангел

Через несколько километров они пересекли железную дорогу, и впереди во мгле возникли огромные трубы, дышащие сажей в снежное небо.

— Похоже, приехали, — сказал Келсо, поднимая голову от карты. — Шоссе М8 кончается здесь, на южной окраине города.

— Черт возьми!

— В чем дело?

О'Брайен показал вперед движением подбородка:

— Блокпост.

В ста метрах впереди два сотрудника ГАИ со светящимися жезлами и автоматами за спиной останавливали все машины подряд для проверки документов. О'Брайен посмотрел в зеркало заднего вида, но подавать назад было поздно — позади них уже замедляла ход длинная вереница машин. Бетонные барьеры посередине дороги не позволяли развернуться и уехать обратно. Ничего не оставалось, как ползти в однорядной колонне.

— Как вы это назвали? — сказал Келсо. — Я имею в виду мою визу. Мелочи жизни?

О'Брайен забарабанил пальцами по рулю.

— По-вашему, это обычная проверка или они ищут именно нас?

Келсо посмотрел на застекленную будку. Внутри сидел инспектор и читал газету.

— По-моему, обычная.

— Слава богу, если так. — О'Брайен начал рыться в бардачке. — Поднимите капюшон куртки и завернитесь с головой в спальный мешок, — сказал он. — Притворитесь спящим. Я скажу им, что вы мой оператор. — Он достал смятую пачку документов. — Вы Вуков, ясно? Фома Вуков.

— Фома Вуков? Что это за имя?!

— Вы предпочитаете отправиться прямиком в Москву? Так? В вашем распоряжении две секунды, чтобы принять решение.

— А сколько лет этому Фоме?

— Двадцать с небольшим. — О'Брайен потянулся к заднему сиденью и достал пакет с тетрадью. — У вас есть вариант получше? Суньте это под сиденье.

Мгновение поколебавшись, Келсо положил пакет вниз, натянул на голову спальный мешок и закрыл глаза. Путешествовать без визы — преступление. Путешествовать без визы по чужим документам — это, подумал он, преступление куда более серьезное.

Машина медленно ползла вперед и наконец остановилась. Он услышал, как О'Брайен выключил двигатель и опустил стекло. В кабину ворвалась струя холодного воздуха. Хриплый мужской голос сказал по-русски:

— Пожалуйста, выйдите из машины.

«Тойота» приподнялась на пружинах, когда О'Брайен вылез. Келсо пяткой задвинул пакет дальше под сиденье.

Через открывшуюся заднюю дверцу в машину ворвалась новая струя холода.

Звуки передвигаемых ящиков, щелканье замков. Шаги вокруг машины. Тихий разговор.

Под боком Келсо распахнулась дверца. Он слышал едва различимое шуршание падающего снега, чье-то дыхание. Наконец дверца захлопнулась — мягко, веж-ливо, чтобы не разбудить спящего пассажира, и Келсо понял, что опасность миновала.

Он услышал, как О'Брайен захлопнул заднюю дверцу и сел на водительское место. Неторопливо включил двигатель.

— Это просто поразительно, как действует стодолларовая купюра на милиционера, шесть месяцев не получавшего зарплату, — сказал О'Брайен. Потом стянул с головы Келсо спальный мешок. — Пора просыпаться, профессор. Добро пожаловать в Архангельск.

По железному мосту они переправились на другой берег Северной Двины. Широченная река отдавала желтизной, под стать тундре. Вспученные водовороты на ее поверхности переливались, как мускулы под грязной кожей. Две крупные баржи, соединенные буксирным тросом, плыли на север, к Белому морю. На другом берегу сквозь снежный фильтр и пролеты моста виднелись фабричные трубы, подъемные краны, кварталы жилых домов, высокая телебашня с мигающим красным маяком.

Когда открылась более широкая панорама города, настроение упало даже у О'Брайена. Он сказал, что такой жалкой дыры еще никогда не видел.

Сбоку от них по железнодорожной ветке прогромыхал товарняк. За мостом они свернули влево по направлению к тому, что производило впечатление центральной части города. Все пребывало в запустении. На обшарпанных фасадах домов шелушилась краска. На дороге то и дело возникали выбоины. Видавший виды трамвай горчичного цвета дребезжал, как чугунная цепь, волочащаяся по булыжнику. Прохожие под снегом брели, как пьяные.

О'Брайен медленно вел машину, качая головой, а Келсо подумал: что он, собственно, ожидал увидеть? Международный пресс-центр? Отель, полный коллег? Они выехали на широкую площадь со стоянкой автобусов. В дальнем ее конце, на набережной, четыре отлитых в бронзе красноармейца стояли, прижавшись друг к другу спинами, обратив взоры во все четыре стороны света и победно подняв над головами винтовки. У их подножия свора собак рылась в помойной куче. Неподалеку находилось невысокое длинное здание из стекла и бетона с крупными буквами под крышей: «Управление архангельского порта». Если в городе есть центр, то, вероятно, он именно здесь.