Роберт Харрис - Архангел

Через минуту-другую они рискнули посовещаться. Телефон, сказал О'Брайен. Что, если он повредил спутниковый «Инмарсат»? Телефон — их единственная надежда, но он лежит в багажнике «тойоты».

Может быть, он не представляет себе, как выглядит спутниковый телефон, предположил Келсо. Сейчас они останутся там, где стоят, а когда совсем стемнеет, попытаются его достать...

Вдруг О'Брайен сильно сжал его локоть.

Сквозь ветви на них кто-то смотрел.

Келсо сперва ничего не заметил, лицо было абсолютно неподвижным; прошло какое-то время, прежде чем он выделил из лесных образов некие невнятные пока элементы и соединил их в нечто, имеющее человеческий облик.

Темные, бесстрастные, немигающие глаза. Черные, выгнутые дугой брови. Жесткие черные волосы, свободно ниспадающие на лоб. Борода.

И капюшон из непонятного коричневого меха.

Призрак кашлянул и что-то пробормотал.

— То-товарищи, — произнес он. Слово прозвучало не вполне внятно, голос скрипучий, как на пленке, запущенной не на ту скорость.

Келсо почувствовал, что у него встают дыбом волосы.

— Господи Иисусе, — простонал О'Брайен. — Боже ты мой!

Снова послышался кашель, так обычно прочищают горло перед тем, как заговорить. Желтый сгусток метнулся в снег.

— То-товарищи, я человек грубый. Не стану отрицать. Я долго не знал человеческого общества. И вот оно явилось. Ну? Чего вы хотите? Чтобы я вас пристрелил?

Он появился перед ними быстрым резким движением, не потревожив ни единой ветки. На нем была старая армейская шинель — вся в заплатах, обрезанная выше колен и перехваченная вместо ремня веревкой, кавалерийские сапоги, заправленные в них бесформенные брюки. Руки большие, без перчаток, в одной он держал старое ружье. В другой был мешочек с дневником Анны Сафоновой.

Келсо почувствовал, что О'Брайен сильнее сжал его руку.

— Об этой тетради и идет речь? Да? Бумаги это доказывают! — Он слегка наклонился в их сторону, покачал головой, пристально их изучая. — Так вы те самые? Это правда?

Он подошел ближе, не отрывая от них своих темных глаз, и Келсо уловил запах его тела, кислый запах застоялого пота.

— Или же вы пауки-кровопийцы?

Он отступил на шаг, быстро вскинул ружье, целясь от живота, и положил палец на спусковой крючок.

— Да, мы те самые, — быстро проговорил Келсо. Человек изумленно изогнул бровь.

— Империалисты?

— Я — товарищ из Англии. А этот товарищ — американец.

— Ничего себе! Англия и Америка! А Энгельс был евреем! — Он засмеялся, обнажив темные зубы, и сплюнул. — Но вы до сих пор не потребовали от меня доказательств. Почему?

— Мы вам верим.

— «Мы вам верим». — Он снова засмеялся. — Империалисты! Как всегда, сладкоголосые, а потом убьют за копейку. За копейку! Если бы вы были теми самыми, вы бы потребовали доказательств.

— Мы требуем доказательств.

— У меня они есть, — сказал он решительно. Потом перевел взгляд с одного на другого, опустил ружье, повернулся и быстро зашагал в сторону леса.

— Что теперь? — спросил О'Брайен.

— Один Бог знает.

— Может быть, попробовать отнять у него ружье? Все-таки нас двое.

Келсо посмотрел на него с ужасом.

— Не смейте даже думать об этом.

— Вы заметили, какие у него стремительные движения? И он совершенно безумен. — О'Брайен издал нервный смешок. — Посмотрите. Что он делает?

Он ничего не делал. Просто невозмутимо стоял между деревьями и ждал их.

Не оставалось ничего другого, как следовать за ним, и это было нелегко, учитывая скорость, с которой он передвигался, глубокий снег и вывихнутую ногу О'Брайена. Келсо пришлось нести кейс с камерой. Несколько раз они даже теряли его из виду, но ненадолго.

Через несколько минут они снова выбрались на тропу между «тойотой» и заброшенным поселением.

Человек ни разу не остановился. Он вел их прямо по тропе в глубь леса.

Нехорошо, подумал Келсо, когда они миновали открытый участок и оказались в сумеречной тени деревьев. Он незаметно, не сбавляя шага, засунул руку в карман и вырвал страницу из своего желтого блокнота, скатал ее в шарик и бросил на тропу у себя за спиной. Он делал это каждые пятьдесят метров, как в школьной игре «Заяц и собаки», только теперь он был и зайцем, и собакой одновременно.

— Прекрасная мысль, — прошептал у него за спиной запыхавшийся О'Брайен.

Они вышли на неширокую вырубку, в центре которой стояла избушка. Он сложил ее, судя по всему, недавно, притащив строительный материал из поселка. Почему он это сделал, Келсо так никогда и не узнал. Наверное, на старом месте было слишком много привидений. Или же он хотел устроить себе жилище в месте еще более уединенном, где легче было бы обороняться. В тишине леса Келсо уловил шум воды и понял, что они находятся неподалеку от реки.