Георг Эберс - Император

— Мы проделали все по вашему примеру, — вскричал Поллукс, — и если Арсиноя окажется такою же, как моя старушка, то я буду доволен.

— Весел и счастлив, — прибавила Дорида. — Будь здоров, отгоняй печаль и заботу, исполняй свои обязанности в будничные дни, а в праздничные весело напивайся в честь Диониса. Тогда все пойдет к лучшему. Кто делает то, что он в состоянии сделать, и наслаждается, сколько может, тот пользуется жизнью вполне и тому нет причины раскаиваться в последние часы. Что прошло, то прошло, и когда Атропос 105перережет нить нашей жизни, то на наше место придут другие и радость начнется снова. Да благословят их боги!

— Именно так! — вскричал Поллукс, обнимая мать. — И не правда ли, что вдвоем рука работает легче и человек вкушает радость существования лучше, чем в одиночестве?

— Это я и хочу сказать; и ты выбрал себе подходящую спутницу жизни! — вскричала старуха. — Ты ваятель и привык к простоте. Ты не нуждаешься в богатой жене. Тебе нужна только красавица, которая радовала бы тебя ежедневно, и ты нашел ее.

— Нет ни одной прекраснее ее, — прервал ее Поллукс.

— Нет, разумеется, нет, — сказала Дорида. — Сперва я остановила свое внимание на Селене. Она тоже недурна и образцовая девушка. Но затем подросла Арсиноя, и каждый раз, когда она проходила мимо, я думала про себя: «Она растет для моего мальчика». А теперь, когда она твоя, мне кажется, что как будто я сделалась такой же молодой, как твоя милая. Мое старое сердце прыгает так весело, словно его щекочут эроты своими крылышками и розовыми пальчиками. Если бы мои ноги не так отяжелели от вечного стояния у очага и у кадки с бельем, то, право, я подхватила бы Эвфориона под руку и помчалась бы с ним по улице.

— Где отец?

— Вышел. Он поет.

— Утром? Где же это?

— Тут есть одна секта, которая сегодня празднует свои мистерии. Эти люди платят хорошо, и он должен бормотать печальные песни за занавесом — какая-то чепуха, в которой он не понимает ни полслова, а я и того меньше.

— Жаль! Я желал бы поговорить с ним.

— Он вернется поздно.

— Но с этим можно еще повременить.

— Тем лучше; не то я могла бы передать ему.

— Твой совет стоит его совета. Я хочу отойти от Папия и встать на собственные ноги.

— Это хорошо. Римский архитектор говорил мне вчера, что тебе предстоит великая будущность.

— Я беспокоюсь только о бедной сестре и малютках. Так вот, если у меня в первые месяцы дела будут плохи…

— Так мы протянем эти месяцы сообща. Тебе уже пора самому пожинать то, что ты сеешь.

— Да, и пора не только ради меня, но также и ради Арсинои. Ах, если бы только Керавн…

— Да, с ним еще будет борьба.

— И жестокая, жестокая, — вздохнул Поллукс. — Мысль об этом старике смущает мое счастье.

— Глупости! — вскричала Дорида. — Только не предавайся бесполезным опасениям. Они почти так же гибельны, как терзающее сердце раскаяние. Найми себе собственную мастерскую, создай с радостным сердцем что-нибудь великое, что изумило бы мир, и я бьюсь об заклад, что старый желчный шут еще пожалеет, что разбил ничего не стоящую первую работу знаменитого Поллукса и не сохранил ее в своем шкафу с редкостями. Вообрази себе, что его вовсе нет на свете, и наслаждайся своим счастьем.

— Так я и буду делать.

— Только еще одно, мой мальчик.

— Что?

— Береги Арсиною! Она молода и неопытна, и ты не имеешь права склонять ее на то, чего не осмелился бы посоветовать ей, если бы она была невестою твоего брата.

Как только Дорида дала сыну этот совет, вошел Антиной и передал Поллуксу желание архитектора Клавдия Венатора, чтобы ваятель провожал его по городу.

Поллукс медлил с ответом, так как ему нужно было еще сделать кое-что во дворце и он надеялся в течение дня повидаться с Арсиноей. Без нее что могли обещать ему полдень и вечер после такого утра?

Дорида заметила его нерешительность и вскричала:

— Иди, иди же! Праздники существуют для того, чтобы наслаждаться ими. Может быть, архитектор даст тебе разные советы и будет рекомендовать тебя друзьям.

— Твоя мать говорит дело, — уверял Антиной. — Клавдий Венатор может быть очень обидчивым, но также умеет быть и очень благодарным. Я желаю тебе самого лучшего.

— Хорошо, я иду, — отвечал Поллукс вифинцу, так как его и без того привлекала властная натура Адриана, да и вообще он был не прочь погулять на празднике. — Я иду; но я должен, по крайней мере, сказать архитектору Понтию, что сегодня на несколько часов убегаю с поля битвы.