Ян Мо - Песнь молодости

Не заметив ничего подозрительного, Лу Цзя-чуань собрался было вернуться в комнату, но в этот самый момент к общежитию подкатил небольшой грузовик и остановился у входа. Из него вылезли какие-то люди в штатском.

Увидев их, Лу Цзя-чуань стремглав бросился в комнату и поспешно разбудил товарища.

— Ли Вэй-лунь, ищейки пришли с обыском! Приготовься! Я ухожу в другое место.

— Куда ты? Сейчас отсюда не выйти!

— Нет! За тобой они не следят. Я не могу оставаться здесь. Если меня арестуют, скорее сообщи Сюй Хуэй!

С этими словами Лу Цзя-чуань выбежал из комнаты.

Вскоре общежитие загудело как пчелиный рой. С маузерами в руках жандармы ворвались в комнату У Да-гана, где часто останавливался Лу Цзя-чуань. Никого не найдя, они разделились на группы и рассыпались по комнатам студентов.

Трое полицейских во главе с переодетым шпиком вломились к Ли Вэй-луню, который притворился спящим.

— Черт бы тебя побрал! Развалился тут, вставай! — костлявая рука сыщика сжала горло спокойно лежавшего студента.

С видом неожиданно разбуженного человека студент в недоумении смотрел на полицейских, столпившихся вокруг кровати.

— Не забегал ли к тебе в комнату посторонний, по фамилии Лу?

У Ли Вэй-луня отлегло от сердца: «Лу Цзя-чуань не арестован!» Заплетающимся языком он забормотал:

— А? А? Что вы говорите? Ко мне забежал человек? А? Где он? Ищите его! Давайте я вам помогу!

Он вскочил и суетливо забегал по комнате. Полицейские подняли беспорядочную возню: на кровати нет, под кроватью нет, где же еще может спрятаться человек в такой комнатушке? Наконец дверь хлопнула — «гости» ушли.

На обоих этажах все было перевернуто вверх дном. Топот сапог, крики, ругательства, грохот сдвигаемых с мест вещей сливались в общий гул.

На втором этаже, в углу коридора находилась небольшая комнатка с табличкой «Обслуживающий персонал». Двери ее были плотно закрыты, и казалось, там никого нет. Молодой полицейский, проходивший мимо, внимательно посмотрел на деревянную табличку у двери и, пинком отворив дверь, вошел в комнату. Внутри было темно, окна — плотно закрыты, в нос ударил спертый воздух. Полицейский отступил на шаг. В полутьме он разглядел старика, который лежал на деревянной кровати, укрывшись толстым ватным одеялом. Старик был в маленькой войлочной шапочке, с полотенцем на лбу — он тяжело стонал. Полицейский поморщился, сплюнул и поспешно вышел, захлопнув за собой дверь.

До десяти часов утра полицейские и молодцы из «карательного отряда» городского комитета гоминдана шарили по всем этажам общежития, но так и не нашли Лу Цзя-чуаня, поимка которого обещала им награду и славу. Под конец, схватив нескольких студентов, они, озлобленные неудачей, убрались восвояси.

Дверь в комнату на втором этаже, где лежал больной старик, была приоткрыта, мимо нее взад и вперед сновали полицейские, а на кровати старого Вана — хозяина комнаты, лежал, замерев, в течение четырех часов Лу Цзя-чуань.

Когда в комнатушку донеслись гневные возгласы и ругательства студентов, Лу Цзя-чуань понял, что полицейские и шпики ушли. Он вскочил с постели и только собрался сорвать с головы шапку и полотенце, как в комнату вошел старый Ван. При виде молодого человека, одетого в его халат и шапку, он замер в изумлении. Но, разглядев Лу Цзя-чуаня, часто заходившего в общежитие к студентам, он моментально все понял. Старичок схватил его за руку и зашептал:

— Какой риск! Какой риск!.. Они за вами приходили?

— Может быть. Они же этим живут.

С этими словами Лу Цзя-чуань снял с себя одежду старика, аккуратно свернул одеяло на постели, затем вымел сор и открыл окно. Старый Ван неподвижно стоял с чайником в руках, удивленно наблюдая за Лу. Забыв о своих делах, он согнулся в почтительном поклоне, подошел к Лу Цзя-чуаню и забормотал:

— Эх-хе-хе! И эта компания еще называет себя каким-то там гоминдановским правительством, последователями Сунь Ят-сена! Да ведь они — извините меня — хуже разбойников! Да, многое я видел на своем веку. Стоит только какому-нибудь хорошему парню заговорить о спасении родины, о борьбе с японцами да начать читать книжки в красных переплетах, так у них поджилки трясутся, словно тот собирается раскапывать могилы их предков [58] Почитание предков в Китае было возведено в культ. . Он уже и коммунистический преступник — тут и партия красных, и студенческие беспорядки — все взвалят на его голову. Да, на моих глазах столько хороших ребят забрали, что и не перечесть!