Льюис Уоллес - Бен-Гур

Было бы чересчур пошло спрашивать тебя, что следует предпринять. Лучше позволь сказать мне, что я являюсь твоим клиентом [81]или, лучше сказать, что ты – мой Улисс, чьей обязанностью является указать мне правильное направление.

Мне доставляет наслаждение представлять себе, как ты берешь это письмо в руки, как ты читаешь его, как серьезность твоего лица сменяется временами улыбкой; как, отбросив колебания, ты приходишь к единственно верному решению. О, я знаю, что здравым смыслом ты подобен Меркурию, а расторопностью – нашему цезарю.

Солнце уже показалось из-за горизонта. Час спустя два гонца отправятся от дверей моего дома, каждый из них будет иметь при себе скрепленную печатью копию настоящего письма. Один из них отправится к тебе по земле, другой – морем. Я придаю столь высокую важность своему сообщению, поскольку считаю, что ты должен быть как можно раньше и подробнее информирован о появлении нашего общего врага в этой части римского мира.

Я буду пребывать здесь, ожидая твоего ответа.

Все передвижения Бен-Гура будут определяться, разумеется, его начальником, консулом, который, даже пребывая в трудах день и ночь без отдыха, не сможет выступить раньше чем через месяц. Ты представляешь себе, каких трудов стоит собрать и снарядить армию, которой предстоит действовать в пустынной и малонаселенной местности.

Я встретил вчера иудея в роще Дафны, и даже если он сейчас и не там, то несомненно в ближайших окрестностях, что облегчает мою задачу – не упускать его из виду. Если бы ты спросил меня, где он обретается в настоящий момент, я ответил бы тебе с совершенной уверенностью, что его сейчас можно найти в Пальмовом саду, в шатре у предателя Илдерима, который недолго сможет избегать нашей карающей руки. Не удивлюсь, если Максентий в качестве одной из первых мер посадит этого араба на корабль для отправки его в Рим.

Я столь уверенно говорю о местопребывании этого иудея, потому что это будет чрезвычайно важно для тебя, о прославленный, когда ты начнешь размышлять над тем, что следует предпринять; поскольку я уже знаю (и в свете этого знания я льщу себе, ощущая себя все более мудрым), что каждый план, включающий в себя человеческие действия, должен учитывать три обстоятельства – время, место и средство.

Если же ты скажешь мне, что считаешь место вполне устраивающим тебя, то можешь, не колеблясь, поручить все это дело своему лучшему другу, а также и самому прилежному из твоих учеников.

Мессала».

Примерно в то время, когда гонцы отправились в путь, неся с собой послание Мессалы (стояло все еще раннее утро), в шатер Илдерима вошел Бен-Гур. Он уже успел окунуться в озере и позавтракать, а в шатре появился облаченным в нижнюю тунику без рукавов, подол которой едва достигал ему до колен. С оттоманки его приветствовал шейх.

– Мир тебе, сын Аррия, – восхищенно произнес он, поскольку ему воистину еще не приходилось видеть столь совершенное воплощение блестящей, сильной и уверенной в себе мужественности. – Мир тебе и добро пожаловать. Лошади уже готовы, готов и я. А как ты?

– Мир и тебе, мой благородный шейх. Благодарю тебя за добрые пожелания. Я готов.

Илдерим хлопнул в ладоши.

– Я велю привести лошадей. А пока присаживайся.

– Они уже запряжены?

– Нет.

– Тогда позволь мне сделать это самому, – сказал Бен-Гур. – Мне нужно как можно лучше познакомиться с твоими скакунами. Я должен узнать их имена, о шейх, чтобы говорить с каждым из них в отдельности; должен понять их характер, потому что они как люди – слишком резвого придется осаживать, а робкого поощрять и ободрять. Вели слугам принести мне их упряжь.

– И колесницу? – спросил шейх.

– С твоего позволения, я осмотрю ее отдельно сегодня днем. Вместо нее я хотел бы попросить у тебя пятую лошадь, если это возможно; но она должна быть не оседлана и столь же быстра, как и остальные.

Илдерим не мог скрыть своего удивления, но тут же послал слугу с поручением.

– Вели конюхам принести упряжь для четырех лошадей, – распорядился он, – упряжь для четырех и узду для Сириуса.

Отпустив слугу, он повернулся к Бен-Гуру:

– Сириус – мой любимец, а я – его, о сын Аррия. Мы с ним знаем друг друга уже двадцать лет – побывали вместе и в шатре, и в битве, и во всех уголках пустыни. Сейчас я вас познакомлю.

Подойдя к разделяющему шатер пологу, он поднял его и придержал для Бен-Гура. Лошади осторожно приблизились к людям. Одна из них, с небольшой головой, блестящими глазами, с выгнутой как натянутый лук шеей и широкой мощной грудью, на которую падала густая длинная грива, ткнулась мордой в грудь хозяина.