А следствием такого поведения Бекки было то, что маленькая Каролина, бросила шнуровать свой корсет (преславная была в нем фигурка у девушки; но сейчас речь не об этом), взяла письма, посмотрела сперва на одно – которое сразу же отложила; на другое – которое жадно вскрыла, и, прочтя две-три строки, громко вскрикнула и упала без чувств.
* * *
К подворью Райта мчи нас, муза, днесь, спеши поведать, что вершится здесь. Утром, чуть свет, мадемуазель Огюстина заявилась в комнату мисс Рант и с ликованием сообщила этой леди об ожидающем их событии.
– Figurez-vous, mademoiselle, que notre homme va se battre – ах, вот будет drole [42]увидеть его со шпагой в руке!
– Не приставайте вы ко мне, Огюстина, со всякими гнусными дрязгами между слугами; этот противный курьер вечно пьян и заводит ссоры.
– Mon Diou, qu'elle est bete! [43]воскликнула Огюстина, – Но я же вам не о курьере толкую; я о нем, о… l'objet, le peintre dont niadame s'est amourachee, Monsieur [44]Фийш.
– О мистере Фитче! – закричала Рант, вскочив с кровати. – Мистер Фитч дерется на дуэли! Огюстина, живо – мои чулки, капот… Скажи, где, как, когда?
Огюстина рассказала ей наконец, что дуэль состоится сегодня же, в девять утра, за ветряной мельницей и что джентльмен, с которым Фитч дерется, накануне вечером обедал в их отеле в обществе de ce petit milord, [45]который будет его секундантом.
С быстротой молнии Райт кинулась в спальню своей покровительницы. Та спала крепким сном; и вообразите сами, каковы были ее чувства, когда она пробудилась и услышала эту страшную весть.
Так безмерна сила любви, что хотя миссис Каррикфергус долгие годы никогда не поднималась с постели раньше полудня; хотя во время ее сумасшедшей погони за художником ей перед отъездом в путь неизменно подавали в постель чашку чая и котлету (равно как и дозу подкрепляющего), – сейчас она мигом вскочила, забыв и сон, и баранью отбивную, и все другое, – и принялась за туалет с такой поспешностью, что сравнение тут возможно разве что с Арлекином, переодевающимся в пантомиме. У нее сделался бы нервный припадок, но только она знала, что на него нет времени; право же, не протекло над ее головой я двадцати минут, как она уже надела свою пелерину и шляпу и со всею челядью да еще прихватив по дороге двух-трех гостиничных лакеев полным ходом устремилась к полю действия. Никогда за двадцать лет до того дня, ни с того дня по нынешний не случалось Марианне Каррикфергус ходить так быстро.
* * *
– Вот тебе и раз! – закричал лорд виконт Синкбарз, когда они прибыли на поле боя за мельницей. – Здесь, черт меня подери, только один!
Так оно и было: мистер Фитч в необъятном своем плаще медленно расхаживал взад и вперед по лужайке, отбрасывая длинную тень на залитую солнцем траву. И был мистер Фитч один – о секунданте он просто не подумал. В этом он откровенно сознался, отвешивая вновь прибывшим величественный поклон.
– Но это, господа, несущественно, – сказал он, – и, надеюсь, не помешает нам честно провести поединок. – И, скинув плащ, он извлек две свои рапиры со снятыми уже наконечниками. Он подошел к Брэндону и собрался предложить ему одну из рапир, как это делается на театре. Брэндон растерянно попятился, Синкбарз был явно смущен, Тафтхант в восторге.
– Ну и ну! – сказал он. – Надеюсь, бородач крепко ему всыпет!
– Извините, сэр, – заявил мистер Брэндон, – я, как вызванная сторона, выбираю пистолеты.
Мистер Фитч с полным присутствием духа и не без изящества воткнул рапиры в траву.
– О, уазюмеется, пистолеты, – пропищал милорд; и тут же, отведя в сторону Тафтханта, стал очень весело что-то ему нашептывать; против чего Тафтхант сперва возражал, сказав: «Нет, черт бы его побрал, пусть дерется!» – «А твой диплом и приход, Тафти, мальчик мой?» – напомнил милорд; и они стали прохаживаться. Через несколько минут, в течение которых мистер Фитч оглядывал Брэндо-на с головы до пят, или со шляпы до башмаков, в точности как мистер Уиддикомб мистера Картлича, перед тем как эти два джентльмена сойдутся в сражении на арене цирка Астли (да и то сказать, что еще бедняга Фитч мог бы взять за образец рыцарственного поведения?), – итак, когда Фитч прекратил наконец этот осмотр, смысла которого Брэндон так и не понял, лорд Синкбарз подошел к художнику и слегка кивнул головой.
– Сэр, – сказал он, – поскольку вы явились, не позаботившись о секунданте, я, с вашего соизволения, послужу за такового. Меня зовут Синкбарзом: лорд Синкбарз! И хотя я пришел сюда, чтобы быть секундантом моего друга, эту обязанность берет на себя мистер Тафтхант; и так как мне кажется, что в этом злополучном деле другой исход невозможен, мы сразу и начнем.
Читать дальше