Ицхак Шалев - Дело Габриэля Тироша

«Не думаю, что наши занятия могут в чем-то помешать делам «Хаганы», – сказал Габриэль, – нет ничего плохого в том, что вы обретете определенный опыт перед вступлением в ее ряды. Наоборот, это поможет вам войти в отборную ее часть».

Я почувствовал, что такая формулировка ослабляет цель, к которой ведет нас наш учитель, и потому спросил:

«Но вы имеете в виду более широкую цель, чем сделать нас лучшими бойцами «Хаганы», не так ли?»

«Цель моя одна: когда придет ваше время взять в руки оружие, вы должны быть к этому готовы».

Для меня это было недостаточно. Требовалось еще какое-то дополнительное объяснение:

«Вы бы хотели, чтобы мы были способны силой оружия добиться тех целей, которые мы обсуждали?»

«Душой и сердцем».

Он был по-настоящему взволнован, и в первый раз мы были свидетелями того, как металлические нотки в его голосе сменились иными звуками, подобными тем, которые извлекают из струн. Именно этим он в единый миг обаял наши сердца, изгнав из них последние крохи сомнений и возражений. Свет зеленых его глаз словно бы разлился, охватив нас всех и замкнув, подобно радужному вееру крыльев, которые складывает и которыми скрадывает павлин отдельные цвета. То, чего он не достиг, обращаясь к нашему уму, достиг сейчас этим эмоциональным обращением к нашим юношеским чувствам верности каждому слову, исходящему из его уст.

Нельзя сказать, что наши встречи были абсолютно неизвестны остальным ученикам гимназии. Не раз в наших походах за город мы натыкались на группы молодежи из движения «Следопыты» или «Лагеря восходящих», с которыми были знакомы и обменивались приветствиями. Ничего в этом не было плохого, за исключением того, что среди этих групп были ребята из нашей гимназии, знавшие господина Тироша. Это его весьма беспокоило.

Но он нашел удачный, я бы сказал, хитроумный выход из ситуации, вызвавший улыбки у каждого из нас. Это было в стиле искусных заговорщиков, которые умели водить всех за нос. После беседы господина Тироша с доктором Розенблюмом, нам было сообщено дирекцией школы о создании кружка по истории и археологии под руководством господина Тироша. Заинтересованных учеников просили обратиться в секретариат гимназии. Понятно, что мы туда бросились первыми и все пятеро тут же записались в кружок. Но проблема была в том, что записались и другие ученики. Габриэль разделил записавшихся на две группы. В одной были мы, в другой – остальные семь учеников. Походы с ними были как бы «жертвой» во имя нашей цели. Но их он тоже водил по своим любимым местам.

Тем временем произошли и другие события, которые необходимо отметить. В разгар той зимы Карфаген, который был нашим классным руководителем, заболел крупозным воспалением легких. И пока он страдал от болезни, доктор Розенблюм посчитал нужным назначить вместо него другого классного руководителя. К большой нашей радости избран был господин Тирош, и мы видели в этом мудрость «старика», который знал, в чьи руки можно передать наш седьмой класс, не считаясь с молодостью и стажем преподавателя. Мы отметили разочарование в лице господина Дгани. Выбор доктора Розенблюма также не понравился доктору Шлосеру. Но мы вовсе не собирались им соболезновать.

Наш новый классный руководитель назначал время от времени личные беседы с учениками класса, отвечая на их вопросы. По сей день не знаю, сделано ли это было из педагогических соображений или из желания облегчить ситуацию с нашими встречами и не дать развязать языки тем, которые знали об этих встречах на квартире Габриэля. Но он сделал все возможное, чтобы обеспечить особые нужды «узкого кружка», как мы сами называли себя языком Габриэля. Теперь в качестве руководителя кружка по истории и археологии и классного руководителя он встречался с нами, не вызывая никаких подозрений.

Еще одно облегчение мы ощутили после того, что произошло во дворе Розенблитов и Шульманов, соседей Габриэля по дому. Однажды, в очередной раз, собираясь подняться в квартиру Габриэля, мы увидели, как два этих старика размахивают топорами, пытаясь нарубить дрова. Несмотря на сильный холод в тот вечер, пот с них катился градом. Они тяжело и хрипло дышали, взмахивая топорами, не в силах разрубить полено. К тому же Шульман был простужен, и его душил кашель.

Яир, не говоря ни слова, с приветливой улыбкой, забрал топор у Шульмана, что означало: положитесь на меня. За ним Аарон взял топор из рук Розенблита. Немного надо было времени, чтобы во дворе стариков выросли аккуратно сложенные поленицы нарубленных дров. Старики от всего сердца благодарили Яира и Аарона, хотя для ребят было само собой понятно, что старикам необходимо помочь. По тому, как они хлопали ребят по плечам и пожимали им руки, было ясно, что существовавшая между нами и стариками отчужденность прошла, завеса между нами упала, и те подозрительные взгляды, которыми они нас встречали и сопровождали, больше не повторятся. Теперь они старались с нами заводить разговоры при любой возможности. Более того, Яир начал пробовать говорить на идиш. Это нас весьма веселило и вызывало много шуток.